Отец.

Темный Лорд, Лорд Марволо, Том Риддл, Волдеморт, Тот-Кого-Нельзя-Называть… Для нее он — Отец.

Всегда было и будет невозможное. Неисполнимое. Неосуществимое. То, чего нельзя получить ни в мире людей, ни в мире магов. Нельзя купить себе родителей. Нельзя вернуть их никакими заклинаниями. Она с детства с этим смирилась. Но сколько раз, засыпая, придумывала себе сладкие сказки о том, как родители возвращаются. Ее мечта наполовину исполнилась. У нее есть отец.

Она так много думала о том, что скажет ему, когда увидит. Сейчас она поняла, что в голове у нее совершенная пустота.

Если бы она не так нервничала, она бы оценила красоту гостиной Люциуса Малфоя. Зеленые портьеры, белые диваны и кресла, огромный аквариум с невиданными плавучими тварями, высокие цветы в напольных вазах. Может быть, даже заметила бы внимательный магический глаз, плавающий в аквариуме и притворяющийся рыбой.

Она не услышала его шагов. Он появился совершенно внезапно. Тереза вдруг поняла, что она не одна. Она резко обернулась.

Высокий, начинающий седеть мужчина с резкими морщинами у рта ничем не напоминал колдографии в «Пророке», сделанные еще неделю назад. На колдографиях он был значительно моложе, поняла она. Но у нее не было ни малейшего сомнения в том, что этот интересный сорокалетний мужчина в белом костюме — ее отец.

— Здравствуйте… сэр, — сказала она, не узнавая своего голоса.

Лорд Марволо молчал. Он обошел вокруг девочки пружинистой походкой тигра.

— Значит, это ты, — сказал он.

Он был очень высоким. Тереза смотрела на него снизу вверх, забыв как моргать, забыв как дышать.

— Меня зовут Тереза… Бернар. Но Бернар — это не…

— Знаю, — сухо сказал Лорд.

Он скрестил руки на груди и окинул ее взглядом.

— Ты опоздала, — сказал он.

Его глаза были совершенно пустыми.

— Но сэр Петтигрю сказал прийти в восемь, а я…

— Ты опоздала на пятнадцать лет, — сказал Лорд.

Тереза смотрела на него, широко открыв глаза.

— Ты похожа на Леа, — по его лицу прошла судорога. — Но это теперь не имеет никакого значения.

— Мне жаль, — прошептала Тереза. — Я недавно узнала… об этом. О том, что вы…

Он посмотрел на нее насмешливо.

— Кто еще узнал об этом?

— Никто… Только двое, — тихо сказала она и умоляюще посмотрела на Лорда, с удивлением видя в нем сходство с самой собой.

— Кто эти двое? — негромко спросил он. Он смотрел на нее очень пристально, и Тереза чувствовала, что подчиняется какой-то странной темной силе, скрытой в глубине его глаз.

— Мой декан, — прошептала она.

— И?..

Она посмотрела на его судорожно сжатые кулаки.

Не говори, не говори!

Она почувствовала, как слабеет под его взглядом.

— Моя подруга, — едва слышно сказала она. — Кэролайн Грэйс.

Лорд Марволо поднял одну бровь.

— Ах вот как. Кэролайн Грэйс, — с насмешкой повторил он.

Тереза проглотила комок в горле. Какой странный разговор, мелькнуло у нее. Она не так представляла себе встречу с отцом. Он даже не предложил ей сесть, подумала она.

Лорд Марволо словно прочитал ее мысли.

— Садись, — он кивнул на белое кресло.

Тереза послушно села, сжавшись в комок.

— Итак. Теперь говори, что тебе от меня нужно, — он сел в соседнее кресло, вытянув длинные ноги в безукоризненных белых брюках и белых ботинках.

— Ничего, — тихо сказала девочка. — Я хотела вас увидеть.

— Не твой ли дорогой декан посоветовал тебе прийти ко мне? — иронично спросил Лорд.

— Нет… Он не советовал мне, — сказала Тереза. Она чувствовала, что не должна быть откровенной, но ничего не могла с этим поделать. Лорд Марволо действовал на нее какой-то странной давящей магией.

— Весьма разумно с его стороны, — хмыкнул Лорд. — Значит, подруга, мисс… Грэйс?

— Нет, она тоже…

— Значит, никто не советовал, но ты все же пришла. Зачем?

— Вы мой отец, — сдавленным голосом сказала Тереза. Мерлин знает, чего ей стоило не заплакать сейчас.

За спиной у Лорда раздался треск. Ваза с белыми тюльпанами раскололась на две части, цветы веером рассыпались по полу. Ковер поглотил лужу.

— Отец, — повторил Лорд Марволо. — Папаша, — сказал он. Лицо его исказилось гримасой, похожей на смех. — И что я должен теперь делать, по-твоему? Пуститься на радостях в пляс? Запеть тирольскую песню?

Он встал и показался сжавшейся в комок девочке еще выше ростом.

— Да, я любил твою мать. Но она умерла, — жестко сказал он. — Том Риддл, любивший Леа Лаваль — умер. Том Риддл был глуп. На редкость глуп.