— У меня получилось, я почти свободен, мы сможем выбраться…

Еще один негромкий скрип. Он напряжения мышцы Гарри сводило судорогой, но он полностью освободил одну руку.

Рядом кто-то засопел и раздался робкий голос:

— Гарри Поттер?

От неожиданности и облегчения у Гарри закружилась голова.

— Добби?

Он услышал глухой удар, потом писк.

— Добби так рад, что вас нашел, Гарри Поттер! Добби боялся, что…

— Осторожнее, Добби! — крикнул Гарри. — Они сейчас вернутся! Волдеморт…

— Все остальные там, в тоннеле, никто не пройдет, чтобы навредить Гарри Поттеру, — успокоил его Добби. — Дамблдор послал Добби. Говорит, раз Добби не человек, он не станет хотеть того колдуна, который проклят, но все равно нам нужно быстро уходить… — внезапно вспыхнувший яркий свет заставил Гарри зажмуриться и зашипеть от рези в глазах. Он услышал шлепание босых ног по каменному полу, а потом сдавленный писк.

Слегка приоткрыв глаза, Гарри обнаружил, что Добби стоит над ним, прижав руку ко рту. Гарри тоже чуть не вскрикнул, когда увидел Снейпа, едва узнаваемого под маской из спекшейся крови и прилипших к ней волос. Вся левая сторона его лица, от виска до подбородка, была, казалось, одной сплошной раной. Гарри стало трудно дышать от странного сочетания гнева и нежности. А потом он увидел белую, незапятнанную кожу вокруг губ Снейпа — чистую от крови потому, что они… что он…

— Ваше лицо, — пробормотал он.

— Ерунда, — тихо ответил Снейп, отстраненно глядя куда-то вдаль, над головой Гарри. У мальчика сдавило горло.

Добби помогал им освободиться от веревок, а Гарри обнаружил, что его опять трясет. Только что они… а теперь Снейп даже смотреть на него не хочет, и Гарри не мог понять, почему.

— Вы… Все хорошо? Или что-то не так? — спросил он наконец, потому что не смог сдержаться.

Снейп все же посмотрел на него, но его глаза были холодными — холодными, темными и непроницаемыми.

— Вытрите лицо, — отрывисто сказал Снейп. — Вы испачкались в крови. И это было все, что он сказал на прощание — как только последний

узел был развязан и они оказались на свободе, Снейп с тихим хлопком исчез.

Гарри вздохнул и закрыл глаза.

* * *

Беллатрикс оставила их связанными в подвале, и когда Гарри смог на нетвердых ногах подняться вслед за Добби на первый этаж, он замер, потеряв дар речи при виде Уолдена МакНейера — он не знал, что тут произошло, но выглядело все так, будто у этого человека разорвало грудную клетку. Весь пол и большая часть стен были забрызганы кровью так, что Гарри пришлось бороться с приступом тошноты. Наконец он заставил себя отвести взгляд от ужасного зрелища. Оцепенев от потрясения, он шел за Добби по тоннелю, глядя на мир как будто сквозь туман, и в этом тумане все казалось призрачным и слегка нереальным.

Выбравшись из-под Дракучей Ивы, он тут же попал в дружеские объятия. Все вокруг непрерывно восклицали что-то, пытались успокоить — Гарри едва понимал, что ему говорят, и только качал головой в ответ на любые вопросы, пока, наконец, Дамблдор не сделал всем знак разойтись, и не поручил Гарри заботам Мадам Помфри. Мальчик молча пошел вслед за врачом в замок, а затем в больничное крыло, и не проронил ни слова, пока Помфри суетилась вокруг него. Конечно, он почувствовал, что ему вылечили большую шишку на затылке, но это мало что изменило.

Казалось, что осмотр тянется уже не один час, но наконец Помфри отмерила мальчику порцию зелья янтарного цвета, с металлическим запахом и вкусом патоки, заявила, что если так и дальше пойдет, ей придется обновить все запасы лекарств, а то и стать его личным врачом, и проводила его в кабинет Дамблдора.

Все еще погруженный в странное ощущение нереальности происходящего, Гарри сел в кресло напротив стола Дамблдора. Директор держал в руках свиток пергамента, и когда он поднял глаза, в них читалась такая озабоченность, которой Гарри никогда и не видел.

— Гарри, — тихо сказал он, как только за мадам Помфри закрылась дверь, — я получил от профессора Снейпа письмо, обрисовывающее сегодняшние… события.

Эти слова разрезали окутывавшую Гарри пелену, словно ножом. Он внезапно обнаружил, что чувства вернулись к нему во всей полноте, и главным среди них сейчас были ужасное ощущение предательства, потери, и, хуже всего, стыда и злости на самого себя за этот стыд. Он глубоко вздохнул, цепляясь за еще остававшуюся в глубине души надежду. Может быть Снейп все-таки не…

— И что там такого? — спросил он.

Дамблдор нахмурился и показал на пергамент.

— Это правда?

Гарри пожал плечами.

— Понятия не имею. Я же не знаю, что там написано.

Дамблдор пристально смотрел на него.

— Профессор Снейп сообщает, что… что ты позволил ему… поцеловать себя.

Значит, зря он надеялся. И все же Гарри заставил себя не опускать голову.

— Нет. Это неправда.

Дамблдор изумленно распахнул глаза.

— Что? Но зачем бы ему…