— Я ничего ему не "позволял", — пояснил Гарри. — Я просил его. Я сам попросил его поцеловать меня. Честно говоря, я его просто умолял.

Молчание. Долгое, очень долгое молчание, после которого Дамблдор, опустив взгляд, вздохнул:

— Понятно.

Гарри заерзал в кресле. В душе его боролись обида и стыд, но пока верх никакое чувство не одержало.

— Как я понимаю, вы этого не одобряете?

Во взгляде Дамблдора было столько сострадания… но сейчас это лишь напомнило Гарри о том, как он ненавидит, когда его жалеют.

— Гарри… как я могу одобрять подобные отношения? Тебе только исполнилось шестнадцать, и ты его студент…

— А когда мне было пятнадцать, — тихо напомнил Гарри, — вы рассказали мне, что рано или поздно мне придется убить Волдеморта, или умереть от его руки, и что я должен быть готов к этому… выходит, я достаточно взрослый для того, чтобы умереть, достаточно взрослый, для того, чтобы убить человека, но не достаточно взрослый, чтобы поцеловать? Так, что ли?

Дамблдор мрачно посмотрел на него.

— Нет, ты не достаточно взрослый для всего этого, — тихо ответил он, — но в игру вступили силы, которые мы не в состоянии контролировать, и так как я хочу, чтобы ты остался в живых, я был просто обязан…

— Но если я хочу большего, чем просто остаться в живых? — спросил Гарри. — Что, если я хочу чего-то… для себя, чего-то не связанного с идиотскими предсказаниями? Или никому нет до этого дела?

Дамблдор потер лоб.

— Как я уже говорил, профессор Снейп играет очень важную роль в твоей… в том, что ты назвал "идиотскими предсказаниями". Я уже довольно давно знаю об этом. Но его роль… не такая. Она заключается в другом.

Внезапно и обиду и стыд как будто смыло волной глубокой тоски, которой, казалось, не будет конца. Гарри склонил голову и начал разглядывать свою руку — на ней до сих пор оставалась въевшаяся в поры кровь — кровь Снейпа. В какой-то ужасный момент мальчику показалось, что он вот-вот расплачется, но он с трудом проглотил подступающий к горлу ком и сдержался.

— Гарри, — подал голос Дамблдор, и рука Гарри вздрогнула — столько проклятого сострадания было в печальном голосе директора. — Ты можешь… я уверен, что ты будешь счастлив с кем-нибудь другим… возможно, с кем-то твоего возраста…

— Я сам знаю, чего хочу, — тихо ответил Гарри, сжав руку в кулак. И он знал. Даже несмотря на все, что случилось сегодня. Ему вдруг так отчаянно захотелось увидеть Снейпа — это желание причиняло почти физическую боль, подталкивало встать и уйти туда, где он сумел найти для себя что-то вроде покоя. — Мне пора домой.

— Профессор Снейп не ждет, что ты вернешься, — произнес Дамблдор.

Гарри вскинул голову.

— Что?

Дамблдор, печально глядя на Гарри, приподнял письмо.

— Профессор понимает, и я должен сказать, что согласен с ним, что, учитывая сложившиеся обстоятельства, для вас обоих неблагоразумно продолжать жить в одном доме.

Гарри показалось, что его всего словно покрыло тонким слоем льда.

— Но… Воющая Хижина и… МакНейер… они будут… они из кожи вон вылезут, разыскивая нас обоих…

— Все будет хорошо, — сказал Дамблдор. — Ты останешься в замке, под надежной защитой, и я лично усилю охранные заклинания на Гриммаулд Плейс. Они никогда не найдут Северуса.

Гарри чувствовал, как в нем закипает гнев, и понимал, что в таком состоянии лучше бы держать рот на замке хотя бы пару минут, но не смог удержаться.

— Да, и вы еще забыли сказать, что уверены — буквально через несколько дней вы найдете способ избавить Снейпа от проклятия, — язвительно подсказал он. — А по-моему, вам просто без разницы — убьют его или нет.

Гарри прекрасно понимал, что это уже слишком, но все равно отвел душу. Кажется, впервые в жизни Дамблдор так рассержено смотрел на него, но, как ни странно, мальчика это мало волновало.

— Конечно же, я беспокоюсь о Северусе, — резко ответил Дамблдор. — Я очень волнуюсь за него. — Он помахал перед Гарри пергаментом. — Это… я совершенно не был готов к такому повороту. Я знаю Северуса много лет, и не замечал ни малейшего намека на то, что он склонен к подобным… заблуждениям.

— Это не заблуждение, — процедил Гарри сквозь стиснутые зубы.

Дамблдор смотрел ему прямо в глаза.

— Если тебя не устраивает мой выбор слов, вспомни, пожалуйста, что профессор Снейп твой учитель, Гарри. Кроме того, из его письма понятно, что и сам Снейп думает точно также.