Всё было иначе на сей раз — он знал, что видит сон, и самого начала был настороже. Какая-то смутная тревога заползала в сердце, когда он пытался и никак не мог вспомнить, что же сказал ему Снейп, но он знал, что слова были сказаны, и они все расставляли по местам.

Он шел по длинному пустынному коридору, и на черном, отполированном до блеска полу мелькали блики и неясные тени — Гарри видел себя и кого-то еще, кто шел рядом. Гарри быстро обернулся, но рядом было не чудовище, а человек — еще не старый мужчина с седыми висками и хмурым лицом, покрытым морщинами. Гарри вдруг потрясенно заметил, что лоб мужчины рассекает шрам в виде молнии. Его собственный шрам на мгновенье пронзила ужасная боль, и он, зашипев, прижал руку ко лбу.

— Никогда не знаешь точно, как это происходит, — сказал старший Гарри так, будто они продолжали давно начатый разговор. В его манере держаться было что-то военное — он шел, сцепив руки за спиной, гордо выпрямив спину, широкими, целеустремленными шагами, и казалось, что Гарри суетливо подпрыгивает рядом с ним. — Оно начинается, а ты и не догадываешься — ты слишком занят, чтобы обращать внимание. А оно понемногу овладевает тобой, и к тому времени, когда начнешь замечать, оказывается, что уже слишком поздно. Уже не остановишь.

— Что? — спросил Гарри, почти переходя на бег, чтобы не отставать от собеседника. — Что не остановишь?

— Я считаю, что все дело тут в том, что мы выбираем, — задумчиво произнес старший Гарри. — Приходится выбирать, принимать решения — и никто не может сделать этого за тебя, и выбор никогда не бывает легким. А потом тебя сжирают.

— Меня… что? — переспросил Гарри, и чуть было не проскочил мимо старшего Гарри, который вдруг резко остановился около двери и широко распахнул ее, будто пасть, разверзнутую в черную пустоту.

— Мы всегда так делаем, — с горечью сказал старший Гарри, — мы всегда проходим через эту дверь. Так уж мы устроены.

Гарри расправил плечи.

— Я сам выбираю то, как я буду устроен. И не надо… не надо мне тут всем этим пудрить мозги. Я и сам кое в чем разбираюсь. Я знаю…

— Ты разбираешься, — задумчиво протянул старший, потирая щетинистый подбородок и глядя в темноту за дверью. Казалось, он полностью поглощен своими мыслями. — А знаешь ли ты… знаешь ли ты…

— Что я должен знать? — спросил Гарри и задохнулся, потому что старший Гарри упал перед ним на колени и железной хваткой стиснул ему руки, излучая чудовищную темную силу. Глаза его внезапно стали дьявольски красными, зубы обнажились и превратились в ужасающие острые клыки, торчащие из огромной пасти, способной в один миг откусить Гарри голову.

— А знаешь ли ты, как убежать? — спросило чудовище, истекая слюной.

* * *

Гарри проснулся только когда Снейп дал ему пощечину, и на миг ему показалось, что уже поздно — что он уже разрушил дом, и уже высвободилось то, что в нем таилось, и сейчас оно начнет повсюду сеять смерть, а он не сможет этого остановить — но это всего лишь гром расколол небо, вырвав у Гарри вопль ужаса и стыда.

Снейп был рядом, пока его не перестало трясти. Когда Гарри понял, что и слова не может из себя выдавить — у него слишком сильно стучали зубы, — Снейп вытащил его из кровати, отвел в душ и вымыл там его и себя уверенными отрывистыми движениями, и эта деловитость успокаивала лучше, чем просто близость.

И когда случилось неизбежное, когда Гарри настолько вернулся в реальность, что почувствовал наслаждение от рук, касавшихся его, зарывавшихся ему в волосы, Снейп прервал его смущенное бормотание поцелуем, обхватил сильной рукой полувозбужденный член, а когда у Гарри начали подкашиваться ноги, подхватил его, прижал к себе под струей горячей воды, и не отпускал до тех пор, пока Гарри не кончил с тихим, долгим стоном.

Уже позже, перед тем как вернуться в кровать, он заставил Гарри сменить простыни.

* * *

Утро было чистым и ясным, и в то, что на свете вообще существуют дожди, поверить можно было только ступив на противно хлюпавшую слякоть под ногами. На лужайке невозможно было найти сухого места, чтобы присесть, но к счастью, солнце уже успело высушить то местечко на большом камне, где Гарри сидел вчера, и он снова забрался туда и вытянул ноги, чтобы не пачкать камень грязными ботинками.

Он оглядывал искрящуюся на солнце влажную зелень и пытался найти в этой красоте хоть немного покоя и надежды. Ему нужно было подумать, а в хижине это было почти невозможно. Гарри вздохнул. Если выражаться точнее, было почти невозможно думать, если рядом Снейп. Гарри отдавал себе отчет в том, что рядом со Снейпом все его мыслительные процессы неизбежно сводились к одному… Конечно, это была очень приятная тема для размышления, но не из тех, которые помогут ему разрешить проблемы.

А проблем у Гарри было много — лето почти закончилось, через пару недель начнется новый учебный год. Если бы еще месяц назад кто-нибудь сказал Гарри, что его будет угнетать мысль о возвращении в Хогварц, он бы только рассмеялся. Но сейчас так и было — от него ждут, что через пару недель он вернется в школу, к прежней жизни, к старым друзьям и урокам, к игре в квиддич, к подготовке к ТРИТОНам, к ублюдку Малфою и всем остальным, которые тут же начнут спрашивать, как он провел лето, а этого вопроса Гарри боялся больше всего. Ну что он может ответить? Я повзрослел? Я стал по-настоящему могущественным и убил человека? Я немного поработал в саду? Я обнаружил, что больше всего возбуждаюсь, когда беру в рот член Снейпа?