Шрифт:
– Расскажешь все сам – просто пристрелю, – предложила Ли, наставляя ствол в живот задержанного. – Будешь запираться – продырявлю мошонку неоднократно, вывезу на пустырь и брошу кровью истекать.
– «Пристрелю»!… Ты че, мамка, совсем? Ты кто такая? – нервно бормотнул Лука. – Давай добазаримся…
Ли моментально поменяла угол прицеливания и нажала на спусковой крючок. Пукнуло, слабенько так, будто понарошку, пуля со скрежетом вошла в дверь «99-й». Лука дернулся, почувствовав, как обожгло правую лодыжку, и открыл было рот, скорчившись в страдальческой гримасе.
– Заорешь – башку снесу, – пообещала Ли, с проворством циркового факира вставляя глушитель в разверстый рот подопытного. – Никаких «добазаримся». Будешь давать показания?
Лука осторожно кивнул. Ли отступила назад, вытаскивая глушитель изо рта пленника, прицелилась ему в мошонку и предупредила:
– Если мне покажется, что ты врешь, – стреляю. Понял?
Лука судорожно вздохнул, плаксиво поинтересовался:
– Да кто ты такая, а?! Это че за манеры – сначала шмалять, потом базарить, а?
– Чьи люди? – проигнорировала вопрос Ли, слегка мотнув глушителем. Лука болезненно поморщился, торопливо ответил:
– Вора. Кошеля – знаешь?
– За кем следите?
– За тобой, естественно. Ты должна на Пса вывести.
– Стало быть, вывела… Ну-ну… Откуда обо мне узнали?
– Леха – фраер из подвала кожвена, которого ты торцанула, жив остался… Вот.
– Очень приятно, – Ли озадаченно нахмурила брови – на самом деле ничего приятного не было. Такая досадная недоработка! Стареет, что ли?
– Слышь, сестричка, отпусти меня, – ласково попросил Лука, стоически превозмогая боль. – Я понимаю – свидетель. Но тут у тебя залепуха выходит – кроме нас тебе придется еще и Вора убирать. Не мы одни про тебя знаем – Вор тоже в курсе. Это он нас зарядил за тобой пасти – по-тихому. А Вора убрать – взвод надо. У тебя ж взвода нету? Нету. Отпусти – не бери греха на душу! Все равно ты прокололась…
– «По-тихому», говоришь? – приятно удивилась Ли. – Вор, значит, знает… Ну-ну… Так что – выходит, обо мне только вы трое, Леха да Вор знали?
– Леха Вору сказал, – кивнул головой Лука. – Вор Мамона озадачил. Сказал – возьми двух пацанов, предупреди за базар… – Лука запнулся, вдруг осознав подлинное значение последнего вопроса дамы, с дрожью в голосе воскликнул:
– Да ты че, сестричка! Леху охраняют в больнице четверо со стволами – на шорох стрелять будут. Вора тебе вообще не достать… Ты че, в натуре, думаешь, что всех по-тихому мочканешь и свалишь? Ну ты…
Пук! Негромко прозвучал пистолет в руке Ли – Лука сполз по двери «99-й» на землю, затих.
– Я именно так и думаю, – пробормотала Ли, убедившись, что последний из троицы не подает признаков жизни. – Это хорошо, что вы все любите делать «по-тихому». Очень хорошо…
Глава 6
Егерская «Нива» стояла в двухстах метрах от усадьбы Толхаева, на обочине шоссе. Можно было бы и ближе поставить – в этом районе их вряд ли будут искать, но отсюда было удобнее наблюдать за двором. Масло и Соловей спали на заднем сиденье – работали ночью, в то время как Рудин общался с Алисой. Сегодня он остался до утра – прецедент, что называется, состоялся. Если и дальше так пойдет… Рудин плотоядно зарычал, потянулся и посмотрел на часы: стрелки показывали половину четвертого пополудни. В подконтрольной усадьбе ничего особенного не происходило. Во дворе стоял чужой «Фольксваген» – универсал темно-зеленого цвета. В салоне сидели двое. Удалось установить, что в доме находятся еще двое – помимо порученца Андрюхи и домового Ефима. Итого шестеро, двое из которых – отнюдь не бойцы.
– А не жидковато ли? – усомнился Рудин. – Для профессионала такого разряда это не охрана…
Ларчик открывался до обидного просто. Вчера, сразу же после кладбища, они смотались в заповедник – оставили псов, прихватили карабины, предвкушая возможные боевые действия уличного масштаба. Затем поперлись к усадьбе Толхаева – Рудин собирался ворваться, схватить Андрюху за грудки и вытрясти из него правду. Или нечто вроде правды. Информацию, одним словом. Но при подъезде глазастый Масло вовремя заметил во дворе чужих – прокатились мимо как ни в чем не бывало и встали наблюдать в удобном месте.
Соратники Григория Васильевича поступили крайне мудро и осмотрительно. Никому и в голову не могло прийти, что «усопший» может находиться у себя дома. Единственная проблема – судя по всему, состояние здоровья «усопшего» до сих пор оставляет желать лучшего. До того оставляет, что он не может говорить. Потому что, если бы он заговорил, Рудина с парнями тотчас же исключили бы из списков подозреваемых и перестали бы на них охотиться…
– Поправляйся, Гриша, поправляйся, дорогой, – пробормотал Рудин и озабоченно нахмурился. – А – мы проследим за твоей поправкой…