— Ты, глупый мальчишшка, опоззорившший чесссть нашшшей сссемьи, сссмешшь претендовать на наследство? Ты, кто отрексссся от сссемьи, от родителей, брата и ссесстер, сссмеешшь проссить помощщи? — Блэк невольно поежился. Даже сейчас, когда Вальпурга была всего лишь портретом, она внушала ему суеверный страх, когда начинала так шипеть от ярости. Обычно это не предвещало ничего хорошего. Пусть Сириус всегда отвечал на выпады матери — нагло и прямолинейно, — но внутренне каждый раз содрогался во время таких перепалок.

— Да, я прошу о помощи тебя, свою мать, которая никогда не уделяла мне достаточно внимания, не заботилась о моем воспитании и смотрела свысока. Та, которая была причиной моего побега из дома, — мужчина упрямо вздернул подбородок, не отводя взгляда. Минуту в коридоре висела тишина.

— Глупец! Ты отрекся от рода, и магия блокировала тебе доступ во все тайники нашей семьи. Тот, кто не может принять природу и наследство семейства Блэков, не сможет обладать знаниями рода, — теперь ярость была холодной. А еще Сириусу на мгновение показалось, что во взгляде Вальпурги промелькнула затаенная боль. Будь это прежний Бродяга, то он бы списал все на разыгравшееся воображение. Однако Лабиринт основательно встряхнул все его мировоззрение. Сейчас Блэк не мог отрицать возможности, что он тоже был виноват в разрушении их семьи.

— Я знаю. Я готов принять все наследство нашего рода.

— Глупый мальчишшка, ты хоть понимаешь, что мы храним знания о темнейших и светлейших ритуалах магии? Сможешь ли ты принять всю ту тьму, что заключена в гримуарах нашей семьи? — все та же ярость, но теперь насмешка и даже капля раздражения. — Ты, который так презирал факт принадлежности к Темному роду. Сможешь ли ты понять все наши постулаты о чистоте крови?

Если бы была возможность избежать этого, то Сириус не хотел бы становиться истинным Блэком. Ведь тогда его магия претерпит изменения, и Бродяга перестанет быть светлым магом. В прошлом его такая перспектива страшила. Сейчас же мужчина относился к этому намного спокойнее: Азкабан, а потом Сумрак и так уже изменили его.

— Я был ребенком, которому претила мысль запачкаться о темную магию. Сейчас же я понимаю, что подобные знания дадут власть и силу, которую я смогу использовать для того, чтобы защитить любимых мне людей. Ради этого я готов стать темным, — голос звучал твердо и уверенно. Сириус знал, что сейчас ему необходимо убедить Вальпургу в том, что он достоин вернуться на фамильное древо. Мужчина боялся того, что мать не захочет иметь дело с ним и идти навстречу из-за их прошлых разногласий. В то же время, он надеялся, что миссис Блэк вспомнит о том, что он — последний из рода. Белла и Нарцисса не учитывались, ведь они уже успели войти в другие семьи.

В коридоре опять повисло молчание. На этот раз оно длилось намного дольше. Вальпугра сверлила взглядом своего сына, словно пыталась отыскать ответы на какие-то вопросы.

— Ты изменился, — не было доброжелательности или одобрения, лишь все то же презрение, да толика любопытства.

— Я упал в Арку Смерти, — пожал плечами Сириус. Ему показалось, что мать вздрогнула и даже немного побледнела, если портреты вообще умели бледнеть. Внезапно Вальпурга стремительно поднялась и исчезла, оставив в коридоре недоумевающего сына. Тот и не знал, что думать. Все то время, что он проводил в доме, мамаша всегда была тут, ни разу он не видел, чтобы она уходила со своего холста.

«Неужели это означает отказ?». Паника не успела полностью охватить Блэка, когда его мать вновь появилась. Он уже хотел что-то сказать, как удивленно замер. Рядом с Вальпургой стоял отец.

— Что?.. Но… Я думал, что твоего портрета нет, — сейчас Сириус вновь был похож на подростка во взрослом теле. Его любимый отец, которого он так жаждал увидеть, вновь появился перед его глазами. Владей Бродяга такими силами, он бы переместился в портрет, только бы обнять его.

— Дом не дает посторонним увидеть изображение бывших глав рода, как и не дает допуск в некоторые помещения. Я рад, сын, что ты все-таки решил стать полноправным членом нашей семьи.

И понеслось: приготовления к ритуалу обратного принятия в род, ритуалу становления главой семьи, открытие секретных помещений и поиски, поиски, поиски. Портреты предков помогали Сириусу, как могли. Отец давал дельные советы. Конечно, были и те, кто не собирался прощать Бродяги предательства. Одной из них была мать. Однако Блэку было все равно. Главное, что он может найти способ Люциусу избавиться от гнета Волдеморта, а остальное уже не важно. Счастье любимого — вот все, что было важно.

* * *

— Значит, «Книга Дагона»? — Северус задумчиво листал старый, потрепанный временем гримуар, иногда качая головой, увидев тот или иной рецепт зелий, о котором он никогда даже не слышал. — Блэк, и как ты умудрился только этот раритет достать?

— Сам не знал, что в нашей семье хранятся подобные экземпляры. К тому же, это не вся Книга, а только ее часть, «Красный Свиток» — «Al Nimlu Kirtag», — Сириус весело усмехнулся, глядя на лица двух других волшебников. Даже в волшебном мире этот гримуар считался больше легендой, чем былью. Особенно учитывая тот факт, что некоторые сведения из него просочились в мир магглов. Так, собственно, и появилась «Книга Дагона» — часть листов книги были найдена ученым, который и дал такое название книге.