— Вот они, красавцы, — выглядывая из-за дерева, тихо сказал Егоров. — Видите?

— Да, вижу. Дождались. Давай считать, сколько фрицев, — сказал Андронов.

Тени одна за другой исчезали среди деревьев, словно призраки.

— Я насчитал одиннадцать, — прошептал Егоров.

— У меня столько же, — отозвался капитан и, помолчав, произнес: — Сообщи нашим, что мы засекли отряд немецких диверсантов численностью одиннадцать человек. Ждем приказаний майора.

Коготь спал на еловых ветках, прислонившись к березе, когда его растолкал Самойлов.

— Володя, проснись. Андронов и Егоров обнаружили немецкую диверсионную группу.

Услышав эту новость, Коготь поспешил сесть.

— Сколько фашистов? — протирая ладонями заспанные глаза, спросил он.

— Одиннадцать человек. Андронов ждет от тебя приказа.

— Немедленно сообщи капитану, чтобы он и Егоров следили за фашистами, только аккуратно. Пусть близко не подходят. А мы снимаемся и следуем за нашими. Анютин и Абазов пусть тоже подтягиваются к нам.

— Есть, — коротко сказал Самойлов и передал Андронову распоряжение майора.

Получив приказ, Андронов и Егоров ползком пробрались к подступавшему к холму лесу и осторожно, укрываясь за деревьями, последовали за фашистами. Перед рассветом группа Когтя объединилась, продолжив наблюдение за немецкими диверсантами.

Когда рассвело, Коготь, лежа за пихтой, пристально рассмотрел пробиравшихся среди деревьев фашистов, облаченных в маскировочные халаты. «Словно лешие», — отметил про себя майор. Немцы были вооружены автоматическими винтовками MR-44 с оптическим снайперским прицелом. «Что ж, удобное и эффективное оружие для действий в глубоком тылу», — заключил Коготь и пересчитал немцев.

Он повернул голову к лежавшему рядом капитану:

— Степан Иванович, ты же говорил, что их одиннадцать, — прошептал Коготь.

— Так и есть, а в чем дело?

— А дело в том, что немцев десять.

— Не может быть! — удивился Андронов.

— На, убедись сам, — майор протянул капитану свой бинокль.

Андронов прижал оптику к глазам.

— Ни хрена не понимаю, — пересчитав диверсантов, сказал он. — Их же было одиннадцать. И я, и Егоров их считали. Мы же не могли вдвоем ошибиться.

— Вот вам и задачка… Куда девался еще один фриц?

Андронов пожал плечами:

— Ответа на этот вопрос у меня нет. По крайней мере, пока.

— Ладно, разберемся по ходу дела, а пока следуем за ними, — приказал Коготь.

Примерно в двадцати километрах от полигона немцы устроили привал, сев возле деревьев. Крупный фриц, с крепкой бычьей шеей, принялся что-то объяснять остальным после того, как они поели и сгрудились возле него.

— Этот широкоплечий детина у них главный, — не отрываясь от бинокля, прошептал Коготь Андронову. — Он развернул какой-то лист, видимо, это карта, и что-то им толкует. Жалко, что мы не можем этого слышать, — сокрушенно покачал головой майор.

Отдохнув около получаса, немецкие диверсанты продолжили путь. Преследуя их, майор думал: «Все бойцы в фашистской группе рослые, мощные, как на подбор. Бросили они сюда лучшие силы. Надо быть осторожными и предельно внимательными. Такие ошибок не прощают».

Дойдя до полигона, фашисты, укрывшись за деревьями, принялись наблюдать за ним в бинокли. Командир группы часто доставал из куртки белый лист и, глядя то на него, то на полигон, что-то сверял. Затем немцы прошли несколько километров, держась поблизости от полигона. Когда стало темнеть, командир диверсантов отдал приказ, и фашисты отошли от полигона вглубь тайги. Оборудовав из подручных средств укрытия для ночлега, немцы поели и, выставив двух часовых, легли спать.

— Сейчас взять бы их всех тепленькими. Обожаю это дело: тихонько снимаешь часовых и вырезаешь, как свиней, всю группу, — тихо произнес Егоров.

Группа Когтя укрылась примерно в трехстах метрах от немецкого лагеря.

— Погоди, Егоров, прикончить их всех сейчас — дело нехитрое, — отозвался майор. — Нам нужно другое. Если бы просто стояла задача уничтожения разведывательно-диверсионной группы противника, то мы бы это уже десять раз сделали.

— Так что, Иван, как говорят в народе, не лезь раньше батьки в пекло, — усмехнулся лейтенант Анютин.

— Хватит болтать. Все отдыхают. Дежурит Абазов. Егоров, — обратился к младшему лейтенанту Коготь, — потом его сменишь.

— Есть, товарищ майор, — тихо произнес Егоров.

Дни ожидания в засаде были изматывающими, поэтому Коготь, едва лег возле огромного кедра, сразу же провалился в тяжелый, беспокойный сон. На рассвете его разбудил Егоров:

— Товарищ майор, фрицы зашевелились. Похоже, они собрались уходить.

Коготь сел на ветках, послуживших ему этой ночью постелью:

— Я понял, Егоров.