— Не виновата? — как-то удивленно произнесла Рена.

— Конечно нет. Никому и в голову не приходит, что ты хотела убить Чипа.

— Кто же тогда это сделал? — спросила Рена, впервые за все время посмотрев осмысленно на подругу. — Кто подменил ножи?

— Скорей всего, Хэдди, — сухо ответила Джулия.

— Хэдди?

— Естественно. Она поднялась на сцену в начале репетиции, помнишь? Она крутилась вокруг мебели. Разве ты не помнишь? Бакс еле согнал ее оттуда.

— Но зачем? — спросила Рена. — Зачем Хэдди это делать? Зачем Хэдди надо причинять боль Чипу?

— Чип тут ни при чем. Она хотела навредить тебе. Она на все способна, только бы вытурить тебя и получить главную роль, — уверенно объяснила Джулия.

— Но… но ведь я могла его убить! — закричала Рена, запуская руки в свои коротенькие белокурые волосы.

— Я знаю, — ответила мягко Джулия, глядя, как подруга никак не может успокоиться.

Но постепенно щеки Рены начали розоветь. Ей явно становилось лучше, нервный шок проходил.

— Спасибо тебе, Джулия, — произнесла тихо Рена.

— Спасибо? За что?

— За то, что ты была рядом. За заботу обо мне.

— Ты же моя подруга…

— Нет, большая обуза. И я это знаю, — продолжала Рена, все так же тихо.

— А кто такой Кенни? — неожиданно спросила Джулия.

Вопрос удивил Рену. Она не могла поверить, что упомянула это имя при Джулии. И долгое время размышляла, рассказать ли подруге ту давнюю историю.

— Да, видно, пришло время рассказать, — решилась Рена и добавила: — Мне не легко было держать это в секрете так долго…

— Если это настолько болезненно… — начала было Джулия. Она была счастлива, что Рена выходит из транса, и ей совсем не хотелось, чтобы это состояние вновь к ней вернулось.

— Да, это очень болезненно. Но я тебе расскажу. Может быть, это поможет тебе понять, почему я так отреагировала, когда… когда ранила Чипа, почему я свихнулась, когда увидела того окровавленного лебедя в своей кровати…

— Я всего лишь хочу, чтобы тебе стало легче, — сказала Джулия, ласково глядя на Рену.

— Кенни… Кенни был моим парнем там, в Хартфорде, — начала Рена. Она так долго хранила все это в себе, что сейчас слова просто вылетали одно за другим. — Это там, где я жила перед Кембриджем, до того, как я встретила тебя. Кенни был потрясающим парнем, я действительно по-настоящему его любила. Но он был немного необычным. Постоянно совершал какие-то сумасшедшие поступки, говорил сумасшедшие слова. Ну… никогда нельзя было предсказать, что он сделает или скажет в следующий момент. И невозможно было предугадать его настроение, оно постоянно менялось. Иногда он был такой счастливый и такой веселый! А временами такой подавленный, что я даже не могла с ним говорить. Он зацикливался на себе и уверял всех в своей никчемности. Ну и тому подобное.

Он жил с матерью с Хартфорде. У них был маленький домик, ничего особенного. И почти не было денег. Они на самом деле были абсолютно бедными. Его родители развелись, когда Кенни было десять лет. Брат и сестра жили в Калифорнии с отцом.

Это очень беспокоило Кенни. С братом их связывали теплые отношения, и он всегда очень по нему скучал. У него развивался комплекс вины, ну, знаешь, как иногда бывает у тех детей, чьи родители развелись. Дети частично обвиняют себя.

— Наверное, — ответила Джулия. — Никогда, честно, над этим не задумывалась.

— Ну так вот: у Кенни была куча проблем, может, в чем-то надуманных, — продолжала Рена. Она была бледной, лицо словно ничего не выражало. Она сидела очень спокойно, руки лежали неподвижно на коленях. — Но тем не менее он всегда мог меня рассмешить. Это мне в нем очень нравилось.

Она прервалась на мгновение. Джулия уселась поудобнее на стуле, подняв ноги, чтобы положить на них подбородок.

— Я думаю, Кенни казалось, что никто не может по-настоящему его любить. — Голос Рены дрогнул от волнения, когда она снова начала рассказ. — Он просто никак не мог привыкнуть к такому положению в семье. Никак не мог привыкнуть, что его младшего брата нет рядом и отец так далеко. Он чувствовал себя каким-то брошенным, покинутым. И все больше впадал в депрессию. Это было ужасно. Я пыталась помочь ему стать счастливым, старалась вытащить его из всего этого, хотела, чтобы он чувствовал себя нужным, любимым. Но он витал где-то, куда мне не было дороги. Понимаешь, о чем я?

— Кажется, да, — ответила Джулия.

— Даже когда он находился рядом со мной, у меня было ощущение, что он где-то еще, один-одинешенек. Я… я все сильнее чувствовала свою беспомощность, никак не могла к нему пробиться. И видела, как он становится все более и более несчастными. Казалось, он отчаянно хотел что-то сделать, но не знал, как и что именно.

И вот однажды ночью мы были с ним в его доме, в подвале. У него был револьвер. Я не имею понятия, где он его взял. Даже не знаю, почему я не отобрала его в тот самый момент, когда увидела. Просто я очень испугалась. Не помню, о чем я тогда думала. Кенни зарядил пулей револьвер. Затем протянул его мне. Велел нажать на курок. Я не хотела. Я вообще не хотела дотрагиваться до оружия. Но он меня заставил.