* * *

Лили полностью погрузилась в заботы о сынишке и даже война отошла для нее на второй план. Она научилась спать настолько чутко, что даже во сне сознание отмечало любой шорох в комнате. А когда Гарри просыпался, она тут же вставала и, подхватив его на руки, выходила из комнаты, чтобы не проснулся Джеймс. Он так сильно уставал в Ордене, и Лили бдительно охраняла редкие минуты его отдыха. Пока Гарри был еще слишком мал, он спал в колыбельке прямо в их спальне. Но они уже начали обустраивать детскую для него. И Лили с энтузиазмом отдавалась этому занятию, выбирая мебель, игрушки, оформление комнаты, поскольку это позволяло отвлечься от того, что происходило в стране. Она тоже уставала с маленьким ребенком, тем более что помочь было некому, но она могла отдохнуть днем, когда сынишка засыпал, а у Джеймса такой возможности не было.

В тот день с утра стояла хмурая совершенно осенняя погода, накрапывал мелкий противный дождик и настроение от этого было какое-то подавленное. И, может быть, из-за такой погоды обычно спокойный Гарри раскапризничался и никак не хотел засыпать. Лили, наверное, уже целый час носила его на руках, укачивала, пела песенки и все безрезультатно. Он жалобно похныкивал и ни за что не хотел отпускать от себя маму.

– Ох, солнышко, ну что с тобой такое?
– вздохнула Лили.

Наконец, Гарри успокоился и заснул. Уложив его, она с намерением немного отдохнуть и потом заняться домашними делами села в кресло, но тут же уснула сама.

Сквозь сон Лили почувствовала прикосновение руки к своей щеке и в следующее мгновение ее губ коснулись другие губы. Она вздрогнула и открыла глаза, чтобы встретить нежный взгляд родных карих глаз.

– Джим… - Лили радостно заулыбалась.

– Извини, что разбудил. Не мог удержаться, - он улыбнулся в ответ, но лицо оставалось усталым, а в глазах затаилось какое-то тревожное выражение.

– Да ничего, - Лили потянула его в кресло и, уютно устроившись у него на коленях, с наслаждением поцеловала.

И почувствовала на его губах какой-то незнакомый привкус и в этот момент осознала, что от Джеймса пахнет алкоголем. Лили встревожено вгляделась в его бледное лицо и, чувствуя, что и у самой кровь отхлынула от щек, тихо спросила:

– Ты что пил? Боже, Джим, что случилось?!
– и, уже догадываясь о том, что произошло, обреченно добавила.
– Кто-то из наших?

Джеймс медленно кивнул и отвернулся.

– Кто?
– с замиранием сердца спросила Лили.

– Бенджи Фенвик, - глухо ответил Джеймс, глядя куда-то в окно.
– Его заклинанием разорвало на кусочки.

Лили передернуло, когда она представила себе эту картину, а ведь Джеймс при этом присутствовал… Она крепче прижалась к нему и Джеймс, вздохнув, зарылся лицом в ее волосы. Каждой клеточкой своего тела она чувствовала дикое напряжение, сковывавшее его. И Лили принялась покрывать быстрыми поцелуями его лицо, тихо шепча:

– Не думай об этом, не думай…

Напряжение постепенно отступило, Джеймс расслабился и мелкая дрожь, сотрясавшая его, пропала. Некоторое время они сидели, замерев, просто наслаждаясь близостью друг друга.

Захныкал проснувшийся Гарри и Лили быстро вскочила и подхватила его на руки. Малыш немедленно успокоился и довольно угукнул.

– Хорошо спал, солнышко?

Джеймс с нежностью наблюдал за ними: все-таки мать с ребенком - сама чудесная картина на свете. В этот момент Лили до боли напомнила ему его собственную мать. Та смотрела на него с точно такой же улыбкой и так же называла его солнышком. Наверное, все матери в чем-то похожи.

– А не пойти ли нам погулять, пока погода хорошая?
– предложил Джеймс.
– А то вы с Гарри, наверное, совсем из дома не выходите.

– Отличная идея, милый, - обрадовалась Лили.

Она отдала ему ребенка и побежала переодеться. Малыш изучающее разглядывал его своими зелеными глазищами и словно что-то соображал.

– Что, Гарри, небось, забыл меня уже?
– улыбнулся Джеймс.
– Совсем папа дома не бывает…

Тот сначала нахмурился сосредоточенно, а потом вдруг улыбнулся и схватил в кулачок пуговицу на мантии отца. Джеймс улыбнулся еще шире и легонько поцеловал сына в макушку.

Погода действительно установилась чудесная, чего никак нельзя было ожидать с утра, когда лил бесконечный дождь. Когда они вышли из дома, светило яркое солнце, которое, сверкая, переливалось в рыжих волосах Лили, отчего они прямо-таки полыхали. Сегодня она стянула их в хвост, как делала когда-то в школе, и надела свое старое светло-зеленое платье, отчего казалась совсем юной девочкой. Солнце скользило и по осеннему желто-красному ковру из опавших листьев, который они раскидывали ногами. Джеймс одной рукой толкал коляску, а другой обнял за талию шедшую рядом жену. Она о чем-то болтала, стараясь отвлечь его от печальных мыслей, но он не вслушивался в слова, просто наслаждаясь звуком ее голоса, теплом ее тела рядом. Джеймс старался не думать о пережитом кошмаре в последнем сражении с Пожирателями. Но мысли упорно к этому возвращались.

Видеть, как человека разрывает на кусочки - такое никогда не забудешь. А если этот человек еще был, пусть не близким другом, но все-таки добрым товарищем еще со школы, которого хорошо знал и уважал…

После этого боя Грюм заявил, что с них на сегодня хватит, и отправил их отдыхать. Они с Сириусом после этого чуть ли не впервые в жизни выпили бутылку крепчайшего огневиски. Увы, это не очень-то и помогло. Бродяга тогда еще задумчиво так произнес:

– Хорошо, что Марлин не послали на это задание, - немного помолчал и добавил.
– И Рема с Питом.