– Ну, не на всех рынках так, как в «Парфюмере» написано, - заметил Руквуд.

– А читал про судебный процесс над оборотнем Фенриром?
– спросил Люциус.

– Читал. Он работал мясником на рынке. Авадил маглов, разделывал и продавал мясо маглов с прилавка. Мой отец возмущался, что его приговорили к пожизненному принудительному лечению в психбольнице св. Мунго. Отец говорит, для таких, как этот Фенрир, поцелуй дементора - это эвтаназия. Папа выступал на Визенгамоте - требовал для Фенрира высшую меру, но большинство проголосовало за лечение в психбольнице.

– Барти, Дурильные чары, - напомнил Рудольф.

– Дурильные чары ты снимаешь - невербально колдуешь Finite Powerincatiem, левой рукой делаешь в сторону оппонента «козу», правой поворачиваешь три раза волшебную палочку против часовой стрелки и перекрещиваешь палочкой врага, причем так, чтоб тот не заметил.
– поведал ему Барти, и предупредил: - Только учти, что если никаких Дурильных чар не было, то ты потратишь впустую много сил, уйдешь, спотыкаясь, у тебя будет слабость, тошнота, головокружение, и ты в тот день больше не сможешь колдовать. У некоторых трехдневный запас сил расходуется.

– Это понятно, - выслушав лекцию, возразил Рудольф, - но Сигнус же задал вопрос: «Как нейтрализовать ГОБЛИНСКИЕ Дурильные чары», значит, с гоблинами надо действовать как-то по-другому.

Барти пожал плечами.

– Я только знаю, что гоблины младенцев воруют и вместо них подкладывают гоблиненка.
– сообщил возвратившийся Рабастан.

– Его в детстве нянька-домовичка этим пугала. Типа, будешь капризничать - тебя гоблинша украдет, а родители ей выкуп не заплатят.
– ухмыльнулся Рудольф.

Рабастан хлопнул на стол Чудовищную книгу о чудовищах.

– Вот, смотрите!
– и начал читать вслух: - Грим появляется на болотах, на пустошах - там он гигантская черная собака с красными глазами и светящейся огромной пастью. На берегу моря он превращается в большую черную раковину, лежащую на песке. Когда заинтересованный человек приблизится к ней, черная раковина внезапно раскрывается, и внутренность между створками оказывается пастью, а сама раковина превращается в черную собаку. Подбежав к человеку, он гипнотизирует его взглядом, и человек может прыгнуть в море топиться. А Грим начинает раздуваться, раздуваться, достигает невероятных размеров и исчезает.

Рудольф даже прогулялся в библиотеку, прихватив Барти с собой. Он открывал фолиант, тыкал перстом и трагически восклицал:

– И правильную последовательность манипуляций сканирования на предрасположенность к стихийной магии я не в том порядке помню!

– Что ты хочешь? Слизерин не готовит заклинателей погоды.
– раздраженно буркнул Барти.

– А что, есть еще и контрзаклинание к Apparo Finite Alias?
– маялся Рудольф, заглянув в другой гримуар.
– А как это можно снять с себя самого Петрификус Тоталус?! А я и не знал...

Он положил перед собой чистый лист пергамента и начал переписывать с книжки, посоветовав Барти заняться тем же.

– Блэк не возьмет, - сказал Барти, - на уроке надо было сдавать.

Рудольф толкнул его в бок:

– Он папаша моей девчонки. Белла выманит своего отца из комнаты, а мы заменим наши контрольные.

Этот аргумент подействовал, и Барти тоже принялся переписывать.

Когда идеальные контрольные были готовы, парни отыскали Беллу и узнали, что Сигнус отправился в пивную «Кабанью голову». Белла отвела переписчиков в восточную башню и затормозила перед репродукцией «Юдифь с головой Олоферна». Репродукция была страшнее магляцкого оригинала - голова страдальчески разевала рот и хлопала живыми глазами, а рыжая Юдифь грозила прохожим окровавленным кинжалом.

– Пароль, - проскрипела Юдифь с картины.

– Je pense, donc je suis!
– сказала Белла. <15>

Портрет отъехал в сторону, пропуская пришельцев в комнату Сигнуса Блэка.

Вешалкой ему служил скрепленный гвоздями скелет. В правой глазнице черепа были вставлены часы. На столе стояли две черепушки: в правой свечка, левая - пепельница.

– Тут должны быть кости к этим двум черепам, - сказала Белла, - в чемоданах, наверно. Папа их на время разобрал, может, к Хэллоуину соберет.

– З-зачем?
– вякнул Рудольф.

– Ему жена сказала - пусть катит в Хог вместе со своими скелетами. Папе прислуживают разупокоенные скелеты маглов, потому что у нас эльфы старые, подслеповатые, глухие, еле ноги переставляют.

– Пусть заавадит старых эльфов и купит молодых.
– сказал Барти.

– Крауч, ты счет деньгам знаешь?! Эльф стОит, как целый дом!

– Акцио моя контрольная!
– размахнулся палкой Рудольф.

БУМ!

Лестранг грохнулся навзничь и распростерся на спине, при падении задев ногой и перевернув стул, заваленный тетрадками. Белла помогла ему сесть на полу. Рудольф еле дышал, в глазах полопались сосуды, голова гудела, руки-ноги стали ватными. Рудольф просипел: