– Иди к себе домой. У вас, наверно, рождество богаче, чем у нас. Елка огромная...

– Мы никогда не ставим елку. Отец говорит, это всё глупость и бесполезная вырубка деревьев.

– Как это бесполезная! Запах хвои, игрушки, шоколадки, мандарины - это атмосфера праздника.

– Это религиозный праздник, а если мы не верим в Иисуса Христа, смысл нам отмечать его день рождения?

– Так ведь вся соль не в Иисусе, а в том, чтоб покушать и получить подарки.

– Вот я ж и пришел узнать, что тебе подарить.

– А ты принеси то, что мне действительно нужно, а не побрякушки.

– Что?

– Краски профессиональные. Я же рисую. Холст тоже нужен. Папа говорит - это все блажь, не хочет понимать, что я - художник.

– Ну, это не денежная профессия. Ты больше потратишь на краски, холсты, мольберты, рамы и подрамники, чем выручишь за картину. И попробуй ее продай, кому она нужна...

– Я буду стоять на улицах в маглятнике, накладывать на прохожих маглов Дурильные чары и заставлять их покупать у меня картины!

Барти посмеялся, потом сказал:

– А какие краски? Я ж не разбираюсь.

Нарцисса прочитала ему такую лекцию:

– Самые лучшие, что у меня были, это акварельные бирмингемские. Считаются профессиональные. Есть самые крутые немецкие масляные краски, называются «Рембрандт». Есть художественно-оформительские краски «Гамма», есть и детские - «Гамма», есть и полупрофессиональные: это гуашь, акварель, есть еще пастель и карандаши «Гамма». А есть «Ливерпульская художественная студия», это масляные. Еще есть акриловые краски за 80 фунтов. Эффект как от масляных, а по технике как акварельные. Они в тюбиках.

– Это выдавливать?

– Да. Они водорастворимые. Только их можно всего один раз растворить, когда их выдавливаешь на тарелку и рисуешь, пока не засохнут. Потом их можно только отскребать. Они более прозрачные и цвет более насыщенный, чем у акварельных.

Барти сделал вид, что запомнил научную лекцию, и сказал:

– Покажи мне свой дом, интересно! Я никогда не был в чужих домах. Только у себя дома и в Хогвартсе.

– А почему ты не пошел к Люциусу? Там весь твой класс гуляет, и с ними Андромеда, Рабастан и Регул.

– А ты почему не там?
– резко спросил Барти - он и не знал, что весь класс празднует в Малфой-мэноре.

– А Люциус сказал - малышня пусть дома посидит.

– А меня отец не отпустил.
– слукавил Барти.

– Он тебя что, взаперти держит? Совсем из дома не выходишь?

– Совсем.

– А как же он тебя ко мне отпустил?

– Он ушел на работу, а я сбежал.

– Он тебя ругать будет?

– Наверно.

– Так лети домой, пока он еще не пришел!

– Я должен был с тобой увидеться.

Бартемиус вернулся с работы. Жена ему с порога:

– Барти куда-то ушел без спроса! Ребенок сбежал из дома! Это ты виноват с твоими Круцио...

Вместо обеда старый Крауч был вынужден броситься на поиски беглеца. Он удостоверился, что сынуля покинул дом через чердак, выбравшись на крышу и улетев на метле. Крауч взял с собой домового эльфа, который вынюхивал запах Барти, и покатил по городу.

Звук мотора непривычен на улицах магического квартала. У колдунов не принято ездить на автомобилях, ибо все пользуются аппарацией, порталами, каминной сетью, на худой конец - метлами. Первой мыслью Сигнуса было - нашествие маглов. Он выглянул в окно.

Перед его большим, но старым и неухоженным домом затормозил джип.

– Откуда здесь мог взяться магляцкий лендровер?
– хмыкнул Сигнус, обращаясь к скелету собаки. Скелетик со стуком спрыгнул с кресла и непонимающе вильнул хвостовым отделом позвоночника.

Водитель джипа опустил стекло, и из машины выпрыгнул домовой эльф. Совершив многометровый прыжок-перелет вверх по диагонали, эльф запрыгнул на подоконник, прошел сквозь стекло и сказал:

– Мой хозяин изволит спрашивать, не у вас ли его сын.

– Ко мне никто не приходил.
– отрезал Сигнус.
– Проваливай.

Эльф потянул воздух огромными ноздрями.

– У вас барчуком пахнет. Отдайте хозяину сына!

Сигнус поплелся вслед за пришельцем. Во всем доме стены и потолок были выкрашены черной краской. Паркет - тоже черный. Черные шторы на окнах. И всё такое ветхое, что непонятно, что первое рухнет - крыша на голову или пол под ногами. Эльф вынюхивал своего «барчука» и уверенно вел Сигнуса по его собственному дому - в кухню.