– Какой ты, Снейп, педантичный.

– Я - светоч разума и кладбище эрудиции!

– И недоверчивый.

– А как же! А тебе, Рита, ничего - что после окончания действия этого зелья наступает побочный эффект в виде трехдневной полуслепоты? Будет зрение еще хуже, чем есть. Будешь ходить, натыкаясь на стены.

– Где это написано?

– Вот! Третья сноска мелким шрифтом.

– Этого еще не хватало. Почему наша классическая магия ничего не может сделать против близорукости? Только очки нацепить, как маглушка бездарная, - сказала Скитер, протирая очки платком.

– Так не надо зелье? В очках походишь, - сказал Барти.

Рита согласилась с аргументом и понесла сдавать библиотекарше энциклопедию, а Лжеснейп отправился к Дамблдору.

Скрюченный позвоночник Снейпа пригибал Барти к полу. У зельевара был легкий насморк, передавшийся и Барти. Он шмыгнул носом, а платка в кармане не было - Барти поплелся в туалет сморкаться в руку. Уши заложило, а глаза заслезились.

– Ага! Грязнокровка! Соплями щас захлебнешься! Эй, Сопливус!
– завопили Поттер, Блэк, Петигрю и Люпин, переходя на галоп.

– Мобиликорпусь его в нужник!
– взывал Люпин.
– Бить будем!

– Я тя щас харечкой в унитаз окуну!
– угрожал Сириус Блэк.

– Ступефай!
– защитился Барти.

Сириус упал, сбив с ног и Питера.

Барти со всех ног понесся наутек, ему попался на глаза гобелен «Суд Париса» - Барти знал, что там потайной ход. Он открыл ход заклинанием. Тут и мародеры подоспели. Барти прыгнул в темноту. Люпин с гиканьем устремился вслед.

– Стоп!!! Все отошли от хода! Директор запретил выходить из замка! Коллопортус!

Кирпичи в стене со стуком сдвинулись. Сигнус заблокировал потайной ход. Барти стоял в темноте, прижимаясь спиной к холодному камню, и прислушивался к собственному дыханию и биению сердца. Заглушенный каменной стеной голос Сигнуса пробубнил:

– Как вы узнали про потайной ход?

– Мистер Дамблдор дал мне карту, там всё написано.
– ответил Люпин.

– Зачем?

– Чтоб я в полнолуние выходил из школы.

– Сегодня полнолуние?

– Нет, сэр.

– Тебе Волчьелычное зелье дают?

– Да, сэр.

– Вот и уймись, Люпин! Двести баллов с Гриффиндора, - попрощался профессор Блэк и отбыл.

Поттер постучал по камню, крикнул:

– Эй, Снейп! Ты там, Снейп?

– Грязнокровку замуровали!
– промяукал Сириус.

– Снейп, ты там сгниешь!
– зловеще пообещал Петигрю.

И мародеры с хихиканьем удалились.

Барти оставалось только идти по прямой. Он зажег Люмос и побрел вперед.

Как только мародеры скрылись, из-за колонны выскочил Малфой. Он не видел исчезновения Снейпа, зато оказался свидетелем перебранки мародеров с Сигнусом - решил не ввязываться и спрятался. Там Снейп, - подумал Люциус, глядя на кирпичную стену, - он же задохнется, надо его вытаскивать. Он прижался ухом к холодному камню, прислушался. Постучал по стенке и по звуку решил, что внутри полость.

– Dissendium, - и Люциусу открылся узкий потайной ход. Малфой наклонился, заглянул. Снейпа там не было. Если ходом пользуется Люпин, - значит, путь не завален и выводит куда-то в окрестности Хогвартса. Наверно, Северус побрел искать выход. Жаль, что Люциус узнал про этот потайной ход слишком поздно, когда осталось доучиваться всего полгода. Но ход еще успеет пригодиться - ведь студентов официально не выпускают из замка.

Послышались шаги, стук каблуков, голоса. Воображая себя спелеологом, Люциус полез в ход.

Дементяры сидели на ступеньках Хога и играли в карты на человека.

Дементор Дельта проиграл и рыскал по окрестностям школы, по хозпостройкам в поисках человека. Альфа, Бета и Гамма наблюдали издалека.

Подземный ход выпустил Барти у подножия башни предсказаний, и ему навстречу выплыл дементор. Барти взглянул в черную пустоту под капюшоном и не смог оторвать глаз. Он не мог убежать, закричать, упасть навзничь. Барти застыл истуканом, дрожа от страха. Дементор наклонился над Барти и потянул из него душу.

Проваливаясь в бездну небытия, Барти вдруг увидел в посеревшем мире серые зыбкие тени - души деревьев и камней, и из этого мира к нему придвинулось иссохшее, молочно-белое, со скелетно очерченными ноздрями, старческое лицо - застывшая печать мертвых чувств. Ледяные серые глаза с черными зрачками-омутами высасывали из Бартиного тела остатки жизни. Белые волосы дементора развевались, как кнуты вьюги, исполосовав воздух гранями преломляющейся реальности, проваливающейся в никуда. Барти видел, но ему это было все-равно. Себя он уже не чувствовал, не помнил, не знал.