Минут через сорок Смагин объявил короткий привал.

— Не ложиться, — поднял он интонацией двух тут же упавших девочек — не разглядел кто. — Лучше походите немного, восстановите дыхание. Журавлев!

— Здесь я, — тот уже сам приближался к Смагину.

— Отставших нет?

— Нет. Все здесь.

— Еще бы пару минут, и были, — Нина тяжело дышала, опершись рукой о дерево.

— Потерпите, девчата. Вот в такой мы поход вляпались. В самый настоящий боевой. Зато будет что вспомнить и подружкам рассказать.

— Это точно, — согласилась Нина. — Если выберемся.

— Выберемся. Не сомневайтесь, — он глянул на часы. Стрелки уже были видны без подсветки. — Восемь утра. Часа за полтора доберемся. Ну, все. Отдохнули?

Дружное «нет» было ему ответом.

— Значит отдохнули. В том же порядке вперед! — Смагин приподнял все-таки присевшую у дерева Нину и рысцой тронулся с места. «Еще чуть-чуть, и нас будет видно издалека, надо добавить».

Ребята молча заняли уже привычные места в колонне.

Казаки во главе с Самогоном вынырнули из-за деревьев так неожиданно, что задумавшийся Смагин вздрогнул и окатился холодным потом.

— Фу ты, напугали, головастики. Вы как здесь?

Дети радостно окружили взрослых дядь и тихо затарахтели, заговорили. Мальчики уважительно разглядывали автомат за плечами Николая.

— Тихо, — он выставил руки, — что у вас произошло?

— За нами идут, Николай. Кто — не знаем, но они стреляли в Тимофея до того, как он успел крикнуть: «Бегите!». Вот мы и бежим?

Подошли остальные бойцы, скучились около Самогона и Смагина. Василия Никитича взял за плечо участковый Журавлев.

— Насколько оторвались, можешь сказать?

— Точно не могу, но где-то час назад видел свет фонаря — метров пятьсот — семьсот до него было примерно. Правда, с тех пор мы приударили. Наверное, теперь дальше ушли. Может, около километра есть.

— Хорошо бы, — Николай переглянулся с участковым, — овражек видел? Пять минут как прошли.

— Предлагаешь там засаду устроить?

— Да. Отличное место. Овраг старый, широкий. Они никого со стороны не ждут, вряд ли будут его края проверять.

— Согласен.

— Василий, свою задачу понял?

— Все понятно. Пойдем с детьми через овраг.

— Тогда давайте, быстро! — он оглянулся. — Казаки, бегом к тому овражку по нашим следам. Только чтобы в сторону не ступать. — Бойцы тут же развернулись и побежали назад. — А ты, — Самогон сосредоточенно глянул на Смагина и внимательно слушающих его детей, — иди строго за нами, следы наши топчи.

— Затопчем, дядя Коля, — Володя Гриценко солидно махнул рукой.

— Вот и славно, — Николай умчался догонять казаков. Отряд школьников быстрым шагом двинулся следом.

Рассвело. Наконец прекратился сыпавший последние сутки то ли мокрый снег, то ли мелкий дождь. Тучи быстро плыли по серому небу. Было зябко и неуютно. Николай Самогон повернулся к пристроившемуся рядом на пропитавшейся влагой траве Семену Тишкову и качнул головой в сторону входа в овраг. Семен молча прищурился. Из-за деревьев появились бородатые фигуры в камуфляже. Самогон тихо начал считать. Получилось восемь. Они шли ходко, поглядывали под ноги и совсем не обращали внимание на склоны оврага. У каждого за плечом весел автомат Калашникова с рожками, перемотанными изолентой. На поясе приторочены какие-то подсумки и ножны с кинжалами.

— Моджахеды, — прошептал Николай.

— Вижу, — отозвался одним губами Тишков и вставил патрон в заранее раскрытый ствол берданы, но защелкивать не стал, опасаясь обнаружить себя щелчком, — что будем делать?

— Сейчас разберемся, держи их на прицеле. — Николай снял автомат с предохранителя и поднялся во весь рост. — Стоять. Кто та… — договорить ему не дали. Три или четыре автоматные очереди скрестились на том месте, где только что стоял Самогон. Николай, предвидевший такой «ответ», успел упасть за козырек оврага на миг раньше выстрелов.

В ответ сверху со всех сторон по моджахедам открыли огонь из охотничьих ружей казаки. Снизу застрекотали по карнизам автоматные очереди. Когда Николай сумел заглянуть в овраг, на его дне, не двигаясь, лежали три тела, еще один моджахед отталкивался одной ногой, пытаясь на спине вползти на пологую стенку. У него не получалось, но он пытался снова, бешено оглядывая противоположный склон и направляя туда автомат. Николай, нисколько не мучаясь сомнениями, одним выстрелом в грудь пристрелил раненого. Тот вытянулся и затих, медленно сползая вниз по склону. В следующий момент рядом с головой Самогона взорвались земляные фонтанчики, сопровождаемые короткой очередью. Самогон пригнулся. Стреляли из-за крохотного кустика на дне. Рядом глухо грохнула бардана Тишкова.