Атаман подозвал Самогона.

— Коля, сам видишь, мы тут отстаем. Так что давай бери молодых, у кого сил полно, и рысцой вперед. Может, там дети в нашей помощи нуждаются. Мы по вашим следам пойдем.

Николай поправил ремень автомата и, кивнув, убежал вперед, на ходу подзывая казаков:

— Володя Смирнов, Привольнов, ко мне.

Казаки быстро подбежали к Николаю. Он коротко объяснил задачу. Махнул рукой троице павловских, приближающихся шагом. Те ускорились.

— Семен, — представился подбежавший первым совсем молодой парень, наверное, лет двадцати.

— Николай, — пожал руку Самогон, — в армии служил?

— Месяц как дембельнулся.

— Войска?

— Пехота, мотострелки.

— Чему-нибудь учили?

— В атаку бегал, стрелял немного.

— Понятно. А с тобой кто?

— Пацаны доармейские. Этой осенью призваться должны, — Тишков улыбнулся, — они боевые, не сомневайся.

— Я не сомневаюсь. Рванули?

— Рванули.

Самогон побежал вперед. За ним пристроились остальные. Молодежь догнал участковый Журавлев и тоже побежал рядом. Очень быстро они исчезли из видимости. Атаман немного отдышался и оглянулся на казаков. Большинство тоже восстановили дыхание.

— Бегом марш, — сжимая в руке ножны с семейной саблей, Никита Егорович побежал первым.

Следы семерки молодых разведчиков хорошо пропечатались на раскисшей тропке. Ориентироваться было несложно. До тех пор, пока они не свернули в лес. Похоже, Самогон не особо заботился о своих старших товарищах и пер напрямую, перепрыгивая валежины и ямы. Казаки старались поддерживать высокий темп, но надолго их на хватало. В очередной раз Никита Егорович перевел свой возрастной отряд на шаг. Рядом шумно дышал Корнелий. Его заместитель Афанасий сплюнул тягучую слюну и прохрипел:

— Вернусь живым — курить брошу.

Корнелий снял кепку и помахал на себя, не замечая порывов холодного ветра.

— Ловлю на слове. Смотри — народ слышал.

Митрич его поддержал:

— Бросай и правда эту отраву. Наш Атаман видишь, не курит, так летит, не догонишь.

— Если бы, — улыбнулся Никита Егорович. Он вытер, насколько получилось, о траву налипшую на подошвы грязь вместе с листьями и отошел немного в сторону. Отряд растянулся метров на пятьдесят. Последним ковылял согнувшийся Василий Иванович. Никита Егорович приостановился и подождал, пока с ним не поравняется распахнутый Виктор Викторович Калашников. Тот кашлянул и проговорил:

— Я тоже, вроде не курю, а дыхалки никакой.

Атаман придержал его за рукав.

— Витя, там, похоже, Чапаю нехорошо. Еле идет. Задержись, проконтролируй его.

Калашников оглянулся и вытянул шею.

— Понятно, — он остановился и сразу отстал.

Атаман пошел быстрее и вскоре снова занял место впереди отряда.

— Ну, что, казаки, есть еще порох..? — Ему не нужно было особо напрягаться, чтобы докричаться до замыкающих, получалось само собой.

— Пороха нет, Атаман, — отозвался из середины колонны Михаил Гаркуша, — патроны есть.

— Еще немного, и мое ружжо меня придавит, — пошутил Генка Тишков из Павловки.

— Вижу сил полно, раз шутить пытаетесь, — Атаман подтянул молнию куртки к самому подбородку, — бегом марш! — и первым перешел на бег. Казаки, покряхтывая, потянулись за ним.

Крик Трофима и очередь долетели до ушей Василия Смагина почти одновременно. Как назло в этот момент, громко топая ногами, прибежал с поста на окраине поляны Журавлев.

— Тихо, — остановил он готовые сорваться с губ Гриши слова.

— …беги… — ветер донес до Смагина обрывок фразы, которую тут же перечеркнула гулкая очередь, без трассеров. Во всяком случае Василий Никитич в небе ее не увидел. А это говорило о многом. «Трофим попался», — определил он и прочистил горло.

— Так ребята, кто что услышал, быстро?

— «Беги», кричали, — отозвалась Валя, будто невзначай подходя к растерянно оглядывающемуся Грише Журавлеву.

— По-моему, «Вася» первое слово было, — Петлюс поднял руку, как на уроке, — Вам кричал, наверное.

И тут Василий все понял. Он раскинул руки, собирая детей к себе ближе.

— Так, ребята. Уходим. Рюкзаки на плечи, и все за мной шагом марш. Быстрым шагом, — Он закинул на спину два рюкзака. — Журавлев — замыкающий. Гриша, проследи, родной, чтоб никто не отстал.

Рюкзаки подпрыгивали в такт прыжкам через ямы и буераки и с размаху били по спине. Котел тихо в пределах допустимого позвякивал на бауле Линейного. Ветки хлестали по лицу, цеплялись за одежду. В самом начале пути он два раза упал. К счастью, без последствий. Разве что немного щека саднила — оцарапал в темноте. Василий мгновенно вспотел. «Долго мы так не продержимся, — мелькали мысли в голове, — Эх, Трофим, как же ты попался? Спасибо тебе от всех нас — крикнуть успел. Хотя, рано благодарить… Еще не известно, что дальше будет. Но все равно, буду надеяться, что удастся сказать это тебе лично. Когда все закончится».