Шрифт:
— Слышь, ты, чмо вонючее, за «скотов» ответишь, — первый боевик наклонился, — подсвети, — попросил он товарища и крепко приложился прикладом к ране в плече Линейного.
Тот крякнул, взвыл и выгнулся, придавив еще сильнее держащего его Витьку. Осанов скривил голову вниз.
— Помогай, что сидишь.
Петро тут же подскочил и, суетясь, подставил свое плечо под тело учителя с другой стороны. Осанову сразу стало легче, и он облегченно выдохнул. Учитель еще дернулся и притих.
— Эй, ты чего? — забеспокоился первый боевик.
— Ты что, его убил что ли? — в голосе второго тоже появилось беспокойство.
— Да ну, какой убил? — без прежней уверенности отозвался первый, — так, отрубился, наверное. Ну, да, — сказал он чуть позже, успокоенный, — дышит. Эти гяуры, живучие.
— Ладно, но ты больше его не трогай, нам его вообще-то приказали перевязать. Значит живым нужен.
— Хочешь — перевязывай, я не буду об него руки пачкать.
— А мне что, больше всех нужно? И так не сдохнет. А подохнет — туда и дорога. Лучше, давай костер разведи.
— Ладно, а ты его охраняй пока.
— Да, что его охранять? Куда он денется?
— Посвети мне, а то тут дров много, а не видать ничего.
Свет фонаря переместился в сторону и закачался на другом краю завала. Захрустел выдираемый из кучи валежник.
Витька нащупал рукой связанные за спиной руки учителя и сжал его скрюченные пальцы. Пальцы ответили крепким до судороги пожатием. Осанов опустил ладонь вниз и очень медленно вытянул из ножен кинжал. Устроил его режущую часть на бечовке, стянувшей запястья Линейного и начал, не торопясь, пилить. Острый кинжал легко перерезал одну веревку, другую. Руки Трофима Семеновича оказались свободны. Почувствовав это, он зашевелил пальцами, разминая, и ухватился за лезвие кинжала. Витька понял, что кинжал нужен учителю и послушно отпустил его.
В этот момент рядом чиркнула спичка, и слабый огонек осветил груду дров на земле.
— Ты не на меня смотри, — проворчал первый боевик, подкидывая мелкие палочки в разгорающийся костер, — а на этого.
— Да чего на него смотреть? — второй щелкнул сломанной веткой, — труп лежачий.
— Посмотри — дышит вообще, нет.
Второй хрустнул костями в коленках — поднялся.
— Эй, ты! Урус! Живой?
Мальчики почувствовали, как дернулся учитель, выхватывая руку с кинжалом из-за спины. Глухой «чмок», короткий стон, падение. Трофим Семенович подскочил, оттолкнувшись от плеч учеников. Протяжный удивленный крик «Аааа..», перешедший в утробное «бульк». Они услышали, как тело боевика завалилось на бок, потом слабый вскрик учителя — похоже, больную руку задел… Наконец усталый прорывающийся сквозь боль голос Трофима Семеновича произнес:
— Вылезайте уже, бродяги.
Глупо улыбаясь, мальчики бросились в наполовину развороченное отверстие норы.
Школьная линейка
У школьного забора стояли в ряд милицейский УАЗик и незнакомая дорогая иномарка. Из-под ее открытой дверцы выглядывала нога в штанине с лампасом. Рядом пригнувшись, ритмично кивал головой начальник районной милиции Жигулев. Увидев приближающегося Атамана с казаками, он махнул Жуку рукой:
— Никита Егорович, подойди на секунду.
— Подождите меня в школе, я быстро, — оглянулся Атаман.
— Может, с тобой пройтись? — Корнелий встал рядом с Жуком.
— Не стоит. Сам разберусь.
Митрич вышел вперед и задержал Атамана за руку:
— В самом деле, Егорыч, давай мы с тобой к милицейскому начальству прогуляемся.
— Да что вы в самом деле? Дети же ждать будут. Начинайте без меня. Я подойду. Виктор Иванович, ты как, выступишь, если что?
Осанов покряхтел:
— Я-то выступлю. Но там, Атаман, твоего слова ждут. Так что не задерживайся.
Семен Семенович Жигулев снова нетерпеливо замахал рукой.
Атаман кивнул и шагнул к иномарке. Казаки, подозрительно оглядываясь на милиционеров, не торопясь, потопали к школе.
— Никита Егорович, ну ты чего так долго? С друзьями расстаться не можешь?
Атаман, не отвечая Жигулеву, приблизился, пожал потянутую ладонь и заглянул в салон машины. На него хмуро поглядывал лысоватый с пузиком, явно армянин, полковник милиции. Он качнул головой в сторону салона:
— Садись, Атаман, разговор есть.
Никита Егорович распрямился и сунул руки в карманы форменных казачьих штанов с красными галунами:
— А почему бы здесь не поговорить? На свежем воздухе. Но только учтите, у меня времени в обрез. Дети ждут.
— Долго не задержу, — полковник выжидающе глянул на начальника РОВД. Тот отвернулся, сделав вид, что его этот разговор не касается.
Полковник осуждающе цокнул:
— Какие вы все… — он неожиданно шустро выставил вторую ногу и вывернулся из машины. Хлопнул дверцей сильней, чем надо было, и повернулся к Жуку: