В отличие от летних занятий, Ремус решительно отказался от школьной программы и предложил заняться высшей магией. Для начала противодействию дементорам. Блейз поник. Едва узнав о новой охране школы, он облюбовал площадку Астрономической Башни, чтобы высмотреть оттуда хоть одного. Вопреки уверениям, он был твердо убежден, что если узнать, чем питается зверушка, то приручить ее уже раз плюнуть. Главное ласка и нежность. Сайф доложил, что в школе вовсю принимают ставки, кто и когда сожрет Блейза.

Кроме уроков время отнималось квиддичными тренировками и отработками. Как Гарри ни старался, к середине второй недели он ухитрился попасться на глаза Снейпу. Пустяки. Ну брел он по коридору после отбоя… Ну никому же не мешал? Он не шумел, не разбрасывал бомбы-вонючки и даже не ругался с Пивзом. Просто шел себе под мантией невидимкой из Запретной Секции. С ворованной книгой, которой настолько зачитался, что врезался в Снейпа. И теперь вместо Хогсмитских выходных он будет чистить котлы. Три часа.

Три самых противных часа в жизни. А остальные будут бегать по Хогсмиту, объедаться сладостями и покупать веселые разности у «Зонко». А он будет сидеть на грязном полу и реветь, как Малфой. А тут еще и эта Тонкс. Бродит следом, как приклеенная и ноет, ноет… достала. Не пойдет он с ней на свидание. Терять целый день на какое-то пирожное? А как же Визжащая Хижина? Если не пойти туда, то тебя засмеют навеки. А заглянуть в окно «Кабаньей головы»? Короче, девчонкам этого не понять.

Но он честно-пречестно пообещал Тонкс быть в кафе мадам Паддифут. Ровно в двенадцать.

А в субботу, ровно в двенадцать, когда Гарри едва устроился удобно и взял в руки мочалку, дверь подсобки скрипнула и в щель пролезла любопытная мордочка Блейза. Он обвел взглядом комнату, убедился в отсутствии Снейпа и заговорщицки подмигнул. А в следующую минуту в дверь, проталкивая Блейза внутрь, проскочили Драко, Невилл и Сайф. Оказывается, за болтовней, сплетнями и цитированием таблиц из «Справочника аптекаря» время бежит незаметно. Когда звякнул будильник, предупреждая об окончании отработки, котлы были надраены до блеска, подсобка подметена, а окна протерты. Последнее было целиком и полностью на совести Невилла. Он обнаружил на подоконнике полудохлый экземпляр кактуса и помог ему хотя бы с получением солнечного света.

Добровольные помощники ускользнули, не попавшись Снейпу, а Гарри вдоволь налюбовался ошеломленным лицом зельевара. Но рассказать об этом друзьям он не успел. Во двор школы ворвались первые донельзя перепуганные студенты. На Хогсмит напали. Несколько человек в черных мантиях и белых масках уничтожили кафе влюбленных. Почти все посетители были убиты. Оставшиеся в живых рассказывали о безумной черноволосой женщине, которая с душераздирающим хохотом громила все вокруг.

Глава 28. Подарки.

Гарри растерянно метался по залу, выискивая взглядом знакомых. Парень не осознавал, почему волнуется, но при виде любого мало-мальски знакомого лица не мог удержаться от облегченного вздоха. Появления в зале Дамблдора Гарри не заметил, но спокойный голос директора, раздающий чёткие приказы, подействовал на гриффиндорца благотворно - он едва не заплакал от радости. Студентов разделили на группы и увели в гостиные факультетов. Гарри успел помахать рукой Блейзу до того, как его увлекла наверх толпа однофакультетников.

Гарри в сопровождении двух старшеклассников как раз был на середине последней лестницы к гостиной, когда сверху донесся душераздирающий визг. Ринувшиеся на звук смельчаки едва не снесли Гарри с ног, он чудом успел уцепиться за перилла. И сделал это крайне вовремя. Сверху гурьбой понеслись визжащие девчонки. Через минуту лестница почти освободилась, и Гарри принялся проталкиваться вверх. Его гнало неуемное любопытство. Мысленно Гарри принялся сочинять покаянную речь для Сириуса и Люциуса, которым его героизм придется явно не по вкусу.

Но он же тут был не один. Остальные тоже глазели на… Гарри тормознул, широко открыв рот. Охранный портрет толстой дамы в розовом пузырился коричневой жижей. Грязно-бурое пятно на месте лица жалобно моргало сползающим по холсту глазом. Каждый ручеек зелья сопровождало ядовитое шипение. Портрет исчезал на глазах. К приходу Дамблдора растворился и глаз. В грязной мешанине липкой краски угадывались лишь обрывки розового платья и слабо шевелящийся палец.

Дамблдор жестом отослал всех вниз. Навстречу упирающимся гриффиндорцам уже торопились остальные учителя.