В последнее время отец стал чувствовать себя лучше, и в Малфой-Меноре снова начались приемы. На одном из них Абраксаса познакомили с волшебником, недавно вернувшимся из-за границы. Томас Риддл был интересным человеком: его эрудиция, знания, манера держаться привлекали к нему внимание любого, кто имел возможность с ним пообщаться. Заинтересовал он и старшего Малфоя. Риддл стал часто бывать у них, и Люциус заметил, что отец словно оживает во время их разговоров: Абраксас спорил, соглашался, высказывал свое мнение с почти юношеским жаром, в глазах его горел интерес. Темы бесед Люциуса не интересовали, и он почти не вслушивался в длительные споры о ценности крови, древних родах и магглорожденных волшебниках. Вскоре отец стал спонсировать непонятную организацию, которую, как оказалось, Риддл возглавлял. Люциус не спорил: отец имел полное право вкладывать свои деньги, куда ему будет угодно. К тому же, у Люциуса появились другие заботы: что-то происходило в магическом мире. Внезапно исчезали люди, начали ходить слухи о странных происшествиях, появлялись оборотни. Свои люди в министерстве предпочитали отмалчиваться, сделки проваливались, и Малфою пришлось все свое внимание уделять ведению дел.

Дома он появлялся поздно, заходил поздороваться к отцу, и часто находил его сидящим перед камином в обществе нового знакомого. Спустя два месяца, отец завел разговор о том, что Люциус, как потомок славной фамилии, обязан присоединиться к организации, стремящейся вернуть древним родам их прежнее величие. Люциус не обратил особого внимания на этот разговор: у него только что сорвалась крупная сделка, и все мысли были заняты размышлениями о том, как вернуть хотя бы часть денег, но подобные беседы стали происходить регулярно. Сам Люциус был совершенно равнодушен к политике, его вполне устраивало нынешнее положение вещей, но он знал, что подобные идеи высказывают многие их знакомые. Отец Нарциссы, например, обожал поговорить о чистоте крови и «грязнокровках». Однако, Риддл в их разговорах был очень убедителен, объясняя, что чистокровные маги просто обязаны взять на себя бремя заботы о магглорожденных и самих магглах: ведь имея такие корни, такие древние знания, нельзя не чувствовать ответственности за простецов.

– Забота и помощь - вот что требовалось от лордов во все времена.
– рассуждал Риддл.
– Ответственность за тех, кто им доверился, отдал себя на их попечение. Кому, как не вам это понимать?

Люциус оглянулся: отец согласно кивал, вопросительно поглядывая на сына. Люциус улыбнулся ему и гостю. Хотелось спать. Проводив засидевшегося гостя, Люциус еще раз заглянул к отцу.

– Как ты себя чувствуешь?

– Все хорошо, сын. Скажи, почему ты так упорно отказываешься присоединиться к Тому? Он неприятен тебе?

– Вовсе нет. Просто мне это не интересно. Да, и зачем?

– Ты сможешь упрочить свое положение в обществе и, в будущем, подняться на немыслимую высоту: у Тома далеко идущие планы и потрясающая магическая сила. Скоро он заявит о себе, и было бы неплохо стать тем, на кого он сможет опереться.

– То есть, подставить ему спину?

– Скорее - придержать лестницу. У него хватает сторонников: твои будущие родственники, например. Беллатрикс отзывается о нем с восторгом.

– И это - еще одна причина держаться от него подальше.
– пробормотал Люциус, сдаваясь.

Отец выглядел утомленным и огорченным поведением сына, и Люциус пообещал посетить ближайшее собрание непонятной организации, только, чтобы увидеть слабую улыбку на бледном лице.

Прибыв в особняк Лейстренжей, Люциус удивился, обнаружив множество знакомых лиц. Кроме хозяйки, ее мужа и свояка, здесь были, казалось, почти все представители древних магических родов. Увидев будущего тестя, Малфой подошел поздороваться.

– Люциус! Рад видеть тебя среди нас. Лорд уже спрашивал о тебе.

– Лорд?

Оказалось, что скромный мистер Риддл среди своих сторонников известен, как Лорд Волдеморт. Люциус с трудом сдержал усмешку. Как безвкусно. Впрочем, больше ничего вульгарного в Риддле не было. Даже странно, почему он выбрал столь нелепое имя.

– Господа, я рад видеть вас здесь.
– раздался тихий приятный голос.

Все расступились: в двери входила гордо улыбавшаяся Беллатрикс под руку с Лордом Волдемортом. Риддл тоже улыбался, сдержанно и одобрительно, но когда его взгляд остановился на Люциусе, улыбка вдруг стала теплой и восхищенной.

– Господа!
– чуть громче проговорил он.
– Сегодня у меня большая радость: нас согласился посетить юный лорд Малфой!

Все глаза обратились к Люциусу, и ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы не поморщиться. Чуть поклонившись, он ответил на улыбку лорда:

– Благодарю вас… - «мой лорд» - прошелестело за спиной, и он послушно повторил: - мой лорд, вы слишком добры ко мне.

Риддл быстро подошел и остановился напротив:

– Юноша, вы - истинный пример всего, к чему я стремлюсь: вы умны, образованны, прекрасны. Думаю, любой из здесь присутствующих мечтал бы иметь такого… сына.

Пауза была почти незаметна, и Люциус не обратил бы на нее внимания, если бы не смотрел на говорившего: глаза Риддла, светившиеся искренним восхищением, на короткое мгновение вдруг потемнели. Люциус снова склонил голову:

– Вы мне льстите, мой лорд.

– Как и все, мой лорд.
– усмехнулся Риддл.
– Но я делаю это искренне. Вы позволите называть вас по имени?

Конечно, Люциус позволил: стоящие вокруг них гости внимательно следили за беседой, и Малфой видел, как меняются, становясь благосклонней, направленные на него взгляды. Похоже, отец был прав, у новоявленного лорда было много сторонников, и иметь хорошие отношения с ними было не лишним. Весь вечер Лорд не отпускал Люциуса от себя, расспрашивал об отце, невесте, делах и планах. За ужином Люциус сидел по правую руку от Риддла, слева же сидела хозяйка дома. Белл так явно гордилась им, что Малфою стало смешно: раньше от будущей сестры он удостаивался разве что насмешки. Теперь же она улыбалась ему вполне искренне и слушала с интересом. Малфой бросил взгляд на Руди, сидевшего рядом с женой, тот был мрачен, но старался выглядеть радушно. Похоже, Риддл еще предприимчивее, чем думал отец.