Катри Клинг
Шрифт:
Рем кивнул.
– Тогда приляг.
– Так и сделаю.
Гарри протянул руку и уже собрался закрыть за собой портал, как Люпин произнёс:
– Он переживает за тебя.
– Он так сказал или это ты сам решил?
– Гарри, я знаю его почти всю свою жизнь. И смею надеяться, что способен на верные выводы.
– А как насчёт Сириуса? О его поведении ты тоже можешь сделать верные выводы?
– Гарри смотрел оборотню в глаза.
– Не надо меня утешать. Так только хуже.
– Я и не думал, - спокойно ответил Люпин.
– Но с этим нужно что-то решать.
– Тут нечего решать.
Запах… Запах…
Гарри торопливо вытряс из пачки последнюю сигарету и чиркнул спичкой.
– Ну, если ты считаешь…
– Считаю.
Гарри отступил от портала и тяжело опустился на край постели. Рем, видимо, восприняв это, как приглашение, вошёл в комнату и сел рядом с ним.
– Ты напрасно думаешь, что до тебя никому нет дела.
– Ох, Рем, я был бы счастлив, если бы всё обстояло именно так!
Оборотень вздохнул.
– Что он дал тебе помимо крови, Гарри? Часть своих мыслей? Ты даже говоришь его словами.
– Неправда.
Рем улыбнулся.
– Я когда-нибудь тебе лгал?
– Кажется, нет. Сейчас трудно вспомнить. Столько всего было.
Оборотень легко рассмеялся и отвесил ему шутливый подзатыльник. Потом рука его скользнула по Гарриному затылку вниз, к шее, и Люпин мягко обнял гриффиндорца.
– Ты не должен сердиться на меня.
– Я не сержусь, - прошептал Гарри.
Сигарета вывернулась из его пальцев, упала на пол и там погасла.
– Никто не покушается на твою свободу. Но ты не можешь запретить нам переживать за тебя.
– Кому это «нам»?
– голова Гарри очень удобно лежала на плече Люпина. Шевелиться не хотелось. Совсем не хотелось. Но чудесный будоражащий аромат вдруг усилился, и гриффиндорец невольно подался к оборотню.
– А ты не догадываешься?
– рука Рема коснулась его волос.
Гарри промолчал. Сейчас он опять будет говорить, как все его любят…И самое невероятное, что Рем сам в это верит.
– В конце концов, Северус потратил на тебя столько сил. Было бы так обидно, ты не находишь?..
– в голосе оборотня ясно слышилась улыбка.
– Он делал это только по приказу Дамблдора. Как будто ты не знаешь, - сказал Гарри.
И внезапно осознал, что обнимает Люпина, прижимаясь щекой к его щеке. Запах был настолько одуряющим и с такой силой бил в ноздри, что у Гарри закружилась голова от голода и желания. Он уже не мог понять, что есть голод, а что - желание. Эти два понятия слились воедино, смешались в какой-то адский коктейль и затушили разум, который погас, как фитиль свечи в расплавленном воске.
Тепло, нежная беззащитность кожи, ткань ворота… Она мешает... Она тут ни к чему… Пальцы погрузились в чуть вьющиеся волосы, голова медленно отклонилась назад, язык прочертил дорожку от косточки челюсти к ключице…
– Гарри.
Кто-то осторожно сжал его плечи.
– Гарри.
«Что я… Что происходит?»
Он моргнул и посмотрел на Люпина.
– А?..
– Ты, должно быть, задремал.
– Извини, - Гарри удивлённо осмотрелся.
– Да, наверное. Здесь на самом деле так холодно или мне кажется?
– Да, пожалуй, немного холодно, - Рем наклонился и снял с него ботинки.
– Давай, приляг и поспи.
– Сейчас не самое хорошее время для сна, - пробормотал Гарри, опускаясь на подушку.
– Спать на закате - плохая примета.
Но Рем накрыл юношу одеялом и снял с Гарри очки.
– Солнце уже давно село. Закрывай глаза.
У Гарри не было сил спорить, и гриффиндорец послушно опустил ресницы.
«Я не спал!»
Рядом прошуршала мантия. Лёгкий сквознячок коснулся Гарриного лба, унося восхитительный запах. Вот закрылся портал. Он один.
Гарри застонал и сжал ладонями голову. От одной мысли о том, что он едва не сделал, к горлу подкатила тошнота, но желудок был абсолютно пуст, и его не вырвало. После того, как гриффиндорца вчера вечером вывернуло наизнанку от стакана простой воды, Гарри ни к чему не прикасался. Его тошнило от любой еды. Но не от того, что было под кожей у Рема Люпина.
На языке медленно таял слегка солоноватый вкус.
– Нет, - пробормотал Гарри, ещё сильнее сжимая виски.
– Нет, не надо этого. Пусть закончится… Нет.
Он сполз с кровати, вошёл в ванную и приблизился к зеркалу. Господи, ну и вид! Зрачки сужены, губы серые. Глаза ввалились, щёки запали. Как же его до сих пор не упекли в больницу? Обычно учителя всегда трепетно относились к его самочувствию… А сейчас они вместе со Снэйпом делали вид, что ничего особенного не замечают. Интересно, почему… При мысли о том, что преподаватели всё знают о случившемся, у Гарри ёкнуло сердце. Ох, нет.