«И ты к нему не зайдёшь?»

«Он наверняка ещё спит, а мне нет времени дожидаться, когда он...»

«Люциус, ты совершаешь ошибку».

«Я делаю всё, чтобы её не совершить».

«Если будешь дальше так продолжать, это плохо кончится. Пока ещё можно что-то сделать. Но время уходит. Он уже не ребёнок. Ему почти пятнадцать».

«Северус, я знаю, сколько ему лет. Он всё-таки мой сын».

«Приятно слышать, что ты об этом помнишь, Люциус. Но боюсь, он этого не чувствует».

«Почувствует, когда станет старше».

«А ты уверен, что будешь ему нужен, когда он станет старше? Ты его потеряешь. Ты уже его теряешь. Ещё немного, и это нельзя будет исправить. Всё и так зашло слишком далеко».

«О, я помню, у тебя были хорошие оценки по прорицанию, но я не суеверен».

«Дело не в суеверии. Ему нужен отец. Учителей с него уже достаточно».

«Никогда не мог понять: почему люди, не имеющие собственных детей, считают себя умнее тех, у кого дети есть».

«Вот уже семнадцать лет у меня на попечении почти шестьсот учеников ежегодно. Поверь, мне хватило одного семестра, чтобы навсегда потерять желание заводить своих детей».

«Да, твои педагогические способности мне известны. Ты давно и заслуженно носишь титул Хогвартской Чумы. Это всё, чего ты добился за семнадцать лет. Достойно восхищения».

«Люциус, можешь злиться сколько угодно, но прав всё равно я».

«Я - злюсь? Мой дорогой, я слишком устал сегодня, чтобы злиться из-за каких-то пустяков».

«Пустяков? ПУСТЯКОВ? Ты хоть понимаешь, что подобным отношением к нему...»

«О, Сев, не надо громких фраз».

«Речь идёт о твоём сыне».

«Вот именно, о МОЁМ сыне, не о твоём. Поэтому разреши мне воспитывать его так, как я посчитаю нужным».

«Воспитывать? Интересно, что ты понимаешь под этим словом».

«Северус, я ни секунды не сомневаюсь в том, что ты справился бы лучше меня, но его отец - я. Поэтому МНЕ решать, что и как я буду с ним делать».

«Звучит очень обнадёживающе. Но ты никогда не умел РЕШАТЬ, Люциус. Решительности тебе всегда не хватало».

«Зато у тебя её с избытком. Лучше бы ты следил не за мной, а за своими студентами. Я не для того ежегодно экипирую слизеринскую команду, чтобы какой-то фанатик квиддича сделал калекой моего единственного наследника».

«И это единственое, что тебя волнует?»

«Меня волнует только то, что это отражается на его здоровье и успеваемости. Мне кажется, пора прекратить бессмысленно тратить мои деньги и его время. Тем более, это всё равно никому не нужно».

«Ты ошибаешься».

«Ошибаюсь? Хорошо. И сколько раз Слизерин получил Кубок с тех пор, как он стал ловцом? Всё, довольно, Северус. Это бессмысленный разговор. Мне пора. Спасибо, что позаботился о нём».

«Это моя обязанность».

Как же Драко ненавидел Снэйпа, когда тот говорил об «ответственности», «долге» и «обязанностях»! Ведь так хотелось услышать вместо «Я просто выполнил свой долг» - «Я сделал это, потому что люблю тебя». Люблю тебя. А что это на самом деле такое? Что значит? И как понять, когда ты действительно влюблён, нет, не влюблён, а ЛЮБИШЬ, или когда на тебя просто нашла минутная блажь, обычный каприз... Но ведь каприз может перерасти в нечто более серьезное. Драко посмотрел на разметавшегося во сне гриффиндорца.

«Но я хотел. Этого или чего-то подобного - я хотел, чтобы он был со мной. Зачем? Не знаю. Но с ним рядом спокойно. Он не раздражает, как другие. Наверное, потому, что мы с ним оба неприкасаемые».

Драко протянул руку и коснулся розового шрама на груди Гарри. Отметина шириной была почти в ладонь и находилась как раз там, где положено быть сердцу. Сердце. О нём так редко вспоминаешь. Но если оно хочет о себе напомнить, то тут уж никуда не денешься. Драко попытался прислушаться к своим ощущениям.