Драко сел на старый пенек, шмыгая носом от холода.

– Да. Конечно. Просто… я так долго не чувствовал ничего… кроме страха… и теперь… теперь на меня навалилось все сразу. Я только привыкаю к способности чувствовать, а уже начинаю думать о Гарри в таком свете… что мне хочется закричать и сбежать. Для меня это чересчур. Я надеялся, что помогу Гарри…

Драко замолчал. Он не был уверен, что Дула, как и Чарли, в курсе «деятельности» Поттера. Они знают, что тот был убийцей? Они поддерживали его в этом или нет? Трудно было представить, что Дула мог одобрять убийства, но они с Чарли, судя по всему, были лучшими друзьями Гарри. Малфой предпочел осторожность.

– Я надеялся, что помогу Гарри и Молли в некоторых делах. Я много знаю, но мало что могу сделать, и я ненавижу ощущение бесполезности, особенно с тех пор как лишился палочки. О… Дула? Ты же учился в Дурмштранге, значит, ты знаешь много чего такого, чему не учат в Хогвартсе, да?

Дула криво улыбнулся.

– Да. Думаю, что так. Хогвартс и Дурмштранг - очень разные школы. Каждая хороша по-своему. Почему ты спрашиваешь?

– Ну, я услышал слово, которого не знаю. В это трудно поверить, ведь я хорошо учился в школе. Может быть, это изучают в Хогвартсе на седьмом курсе, но я ведь так и не доучился. Что такое хоркрукс?

Дула, у которого кожа была смуглой, внезапно побелел, как полотно. Он повернулся к Драко, взгляд широко распахнутых глаз был серьезным. Его голос, язык тела - все кричало о том, что он больше не спокоен, не уверен в себе и не контролирует свое поведение.

– Что?! Где ты это услышал? Скажи!

– Я… я просто подслушал кое-где. Я не знаю, что это значит, но…

– Драко! То, о чем ты говоришь - неописуемое зло! Уже само то, что ты знаешь это слово, опасно для тебя! Это магия самого темного сорта, основанная на смерти и разрушении. Ты подвергаешь себя опасности, даже упоминая о нем! Я прочитал его много лет назад в одной старой книге и когда спросил отца, что оно означает, меня выпороли только лишь за то, что я произнес это слово в нашем доме! Как и следовало ожидать, книгу изъяли из библиотеки и уничтожили! Где ты услышал об этой страшной вещи? Где?!

Утратив в этой вспышке ярости всякое подобие спокойствия, он схватил Малфоя за лацканы пальто и притянул к себе, глядя ему в лицо. Драко запаниковал и начал пятиться назад, отталкивая Дулу, при этом он споткнулся и упал в снег.

– Отпусти меня! Прости! Я больше ничего не знаю… клянусь! Я боюсь тебя!

Дула замер, тяжело переводя дыхание. Он понял, что наделал. Дула опустился перед Драко на колени, не смея дотронуться до него, и сцепил руки в умоляющем жесте.

– Драко… Прости, пожалуйста, я… я вспылил, но я не шучу! То, о чем ты говорил - страшная тайна и лучше об этом забыть. Если ты окажешься втянутым во что-то, что имеет к этому отношение, твоя жизнь будет в опасности, так же как и твоя душа! Не надо произносить это слово вслух… и будет лучше, если ты забудешь, что оно вообще слетало с чьих-то губ. Умоляю тебя, ради твоей безопасности, ради безопасности всего магического мира - забудь его и никогда больше не вспоминай. Я не хочу тебя пугать, но ты должен… ты должен понять, о каких серьезных вещах идет речь! Подобные знания приносят только горе, и я хотел бы уберечь тебя от такой участи. Ты понимаешь это, Драко?

Малфой нервно кивнул, все еще испуганный неожиданной реакцией на простое слово. Дула встал и с огорченным видом протянул ему руку. Драко осторожно принял ее и позволил помочь себе встать. Они отряхнули с одежды снег и направились назад к дому. Когда они подошли к двери, Дула обернулся, вид у него был очень пристыженный.

– Мне очень жаль, Драко. Меня редко что пугает, но сегодня была веская причина, чтобы испугаться, и я плохо с этим справился. Страх - это дракон, который живет в каждом сердце, и я еще не приручил своего дракона. Я не собирался хватать тебя, только хотел сказать, что это гибельное дело. Я очень глупо поступил и умоляю простить меня. Я хотел бы, чтобы ты считал нас с Чарли своими друзьями и чтобы ты, если хочешь, разговаривал с нами по каминной сети, или писал нам, но я пойму, если тебе будет трудно простить меня. Просто я тревожусь за твою безопасность и безопасность этого дома - здесь живут очень дорогие мне люди.

Малфой пребывал в нерешительности: его сердце все еще бешено колотилось от притока адреналина, уровень которого подскочил из-за зловещего рассказа Дулы. Он был замечательным, казался мудрым и хорошим, но он только что испугал его, и Драко не спешил все ему прощать.

– Извинения приняты. Мне… мне нужно в мою комнату. Извини.

Драко вошел в дом, снял верхнюю одежду и отправился наверх; он убегал от недавно обретенного друга, не обращая внимания на устремленные на них взгляды. Закрыв дверь, юноша снял тяжелые ботинки и сел на кровать, его голова все еще кружилась от полученной информации. Кое-что прояснилось, но при этом появилось еще больше вопросов, и на каждый из них не так-то легко было ответить - особенно на тот, который так сильно испугал Дулу.

По словам Молли, Гарри начал убивать после войны, почти сразу после гибели Темного Лорда. В первые месяцы сотрудничества с аврорами он проявлял неоправданную жесткость - в итоге Поттер был вынужден работать в одиночку. Кроме того, его мучили кошмары - отголоски потерь и ужасных поступков, совершенных во время и после войны. Судя по отрывку подслушанного им разговора Гарри и Рона, они охотились за хоркруксами, по крайней мере за пятью, а может и больше. То, что сказал Дула, звучало очень мрачно и наводило на мысль, что Гарри с Роном имели дело с такой темной магией, о которой студенты Дурмштранга боятся даже упоминать.

Драко вспомнил, как Гарри излагал отредактированное описание гибели Волдеморта. Поттер сказал, что есть подробности, о которых он не может говорить, какие-то детали, о которых знали лишь несколько из живущих ныне людей. Что именно он тогда сказал?

Есть детали, о которых я даже не могу упоминать; число тех, кто знает всю правду, можно сосчитать на пальцах одной руки, и двое из них умерли.

Кто мог знать то, чего Гарри даже не смел произнести? Конечно, Рон. Он всю войну прошел рядом с ним. Вторым человеком была Гермиона, ее убили, когда Рон с Гарри ушли на поиски «пятого хоркрукса». Что-то еще мелькало в воспоминаниях Драко. Поттер произнес это, когда рассказывал о смерти Волдеморта.