– Надо же, а я ведь тоже когда-то хотел стать аврором, - задумчиво проговорил Гарри, - мы могли бы встретиться.

– Вполне возможно, - кивнул Эдгар.

– А почему теперь передумал?
– Дерек удивлённо посмотрел на гриффиндорца.

– Ну не то, чтобы передумал...
– Поттер замялся, не зная, как им объяснить, что сначала ему нужно разобраться с Волдемортом, а лишь потом думать о дальнейшей жизни, не упоминая самого Волдеморта.

– Просто я ему запретил, приняв волевое решение, что после свадьбы он будет сидеть дома и готовить мне блинчики!
– раздался над ухом весёлый голос, очередной раз за сегодняшний день вогнавший Гарри в ступор.
– Впрочем, я тоже не собираюсь особо вкалывать и составлю ему компанию. Хотя, возможно, мы откроем какой-нибудь семейный бизнес, чтобы не было совсем уж скучно.

– Здорово!
– искренне восхитился Дерек.
– Когда свадьба?

– Ещё не знаю, но все приглашены!
– Драко широко улыбнулся и схватил Гарри за руку.
– Думаю, самое время обговорить дату.

Он утащил пребывающего в прострации гриффиндорца в центр зала, и через несколько минут словно бы очнувшийся Поттер обнаружил себя танцующим в кольце рук своего отчего-то хмурящегося Партнёра.

– Гарри...
– не очень уверенно позвал Малфой.
– Ты не подумай, что я на тебя давлю или ещё что... Просто я...

Слизеринец не договорил, но Гарри его прекрасно понял.

– Да, Драко, - твёрдо сказал он, поражаясь, откуда у него только взялась на это смелость, - я тоже думаю, что жить без тебя не смогу, готов в радости и горе быть рядом, любить, уважать, готовить тебе блинчики, торты и всё, что ты там ещё захочешь, пока смерть не разлучит нас или я сам не прибью тебя от такой наглости, как использование меня в качестве домового эльфа, которых у вас в Малфой-меноре, кажется, и без меня хватает. А так же любить, почитать и стараться не заавадить при первом удобном случае твоих родителей, которые, как я подозреваю, будут жить с нами.

Как ни странно, Драко даже не улыбнулся. Точнее, он улыбнулся, но совсем не из-за того, что речь гриффиндорца показалась ему смешной.

– Это значит «да»?
– на всякий случай уточнил слизеринец, прижимая к себе Поттера ещё теснее.

– Нет!
– лицо Малфоя недоумённо вытянулось, и Гарри, усмехнувшись, продолжил.
– Это значит «Выйдешь ли ты за меня, Драко?»

* * *

– Да!

– Нет!

– А я говорю - да!!

– А я говорю - нет!!!

– Слушайте, может хватит?
– Дерек попытался образумить вот уже полвечера переругивающихся Партнёров.

– А я говорю, что это я первым сделал предложение, значит он и должен отвечать мне что-то типа «Да, дорогой, я согласен, о-мерлин-как-я-счастлив-и-всё-такое»!
– упрямо ответил Драко.

– Я тебе тоже говорю, что предложения как таковое не прозвучало, а значит, первым его сделал я, и «о-мерлин-и-всё-такое» должен страстно лепетать ты!- в который раз повторил Гарри.

– Нет!

– Да!!

– Нет!!!

– ДА!!!

– Ну хватит уже!
– не выдержала Флёр.
– Давайте лучше во что-нибудь поиграем!

– О, только не это!
– простонал Поттер, живо вспомнив все «Правды или вызовы», магические фанты и «Я никогда...», в которых он участвовал в школе.

Делакур обиженно поджала губы, а Драко сказал:

– Мммм, поиграть... А что, неплохая мысль. Только не совсем так, как ты подумала, Флёр.

Он встал с дивана и, провожаемый удивлёнными взглядами шести пар, глаз вышел из Зала. Когда слизеринец вернулся, в руках у него был большой чёрный предмет, оказавшийся при ближайшем рассмотрении чехлом. Проведя пальцем по боковине, Драко раскрыл его и извлёк на свет мелотон, один в один как тот, на котором он играл когда-то в Выручай-комнате. Малфой купил его, когда ездил за подарком для Гарри и иногда играл на нём, пока они были в разлуке. Сейчас же он решил, что было бы неплохо что-нибудь спеть вместо дурацких игр, тем более что Поттер их ненавидел, но зато очень любил слушать, как он поёт.

– О, Драко, ты играешь?
– обрадовался Маккман.
– Тогда есть предложение: пошли на улицу!

Идея была одобрена всеми, и вскоре Партнёры и их Наставник уже сидели кружком вокруг разведённого Эдгаром костерка.

Драко понажимал какие-то кнопки и, когда он ударил по струнам, инструмент заиграл совсем не так, как ожидал Гарри: нечто среднее между клавесином и фортепиано, но совершенно определённо не как струнный инструмент. Когда же слизеринец запел, вид у всех присутствующих, кроме гриффиндорца, сменился на восхищённо-потрясённый. Впрочем, они быстро оправились и в очередной раз удивили Поттера: как выяснилось, песня, выбранная Драко, была довольно известна, и когда настало время припева, все дружно подхватили его.

Допев одну песню, Малфой почти без остановки заиграл другую, затем третью, четвёртую и так далее, пока совсем не выдохся. После этого его сменил Маккман, который пел совершенно иначе и, что приятно, на английском, а не на французском языке. Затем мелотон вновь перешёл к Драко. А напоследок, ко всеобщему удивлению, его взяла в руки Флёр и спела высоким чистым голосом красивую балладу.

Разошлись по домикам уже глубокой ночью, сил ни на что уже не осталось, и Гарри, и Драко рухнули на кровать как подкошенные. Слизеринец тут же сгрёб гриффиндорца в охапку и мгновенно уснул. Поттер ненадолго отстал от него: всего на несколько секунд. Но он успел подумать, что лучшего Дня рождения в его жизни ещё не было.