Они брели по парку, залитому предзакатным солнцем, и Гарри готов был признать, что это один из лучших дней в его жизни; ничего особенного не происходило, но очарование самого места и Люциус рядом… Гарри с некоторым удивлением понял, что без него прогулка и вполовину бы не была такой приятной, и улыбнулся. Сказал бы ему кто об этом месяц назад.

Они свернули в проход между кипарисами и вышли на лужайки, засаженные разноцветной травой.

– О-о, - застонал Гарри, восхищённо обозревая серебристо-серый участок. Он присел, проводя ладонью по траве - она оказалась бархатистой на ощупь, и подстриженный газон напоминал ковёр.
– Как думаешь, можно здесь посидеть?

– Если нет запрещающих табличек, - Люциус огляделся и кивнул.
– Можно.

Он прошёл в центр лужайки и, к несказанному изумлению Гарри, непринуждённо улёгся на спину. Потянулся, завёл руки за голову и глянул на него.

– Так и будешь стоять?

– Э-э… Да, иду, - но тут из аллеи послышался мелодичный звон колокольчика - приближалась тележка со сладостями. Гарри не был голоден, но одно из слов, которые выкрикивал торговец, привлекло его внимание.
– Я сейчас.

Вернулся он с кульком великолепной черешни - спелой, почти чёрной, и плюхнулся на живот рядом с Люциусом.

– Всё, лучше просто некуда!
– категорично заявил Гарри и сунул в рот ягоду.
– М-м… Обожаю! Хочешь?
– Люциус покосился на помятый бумажный кулёк, и он спохватился.
– Хотя… Ты, наверно, не ешь на улице, да?

Тот усмехнулся и, чуть приподнявшись, потянулся к черешне; пальцы задумчиво покружили над кульком и вытянули ягоду - всего одну, но самую крупную и сочную, и Люциус вновь улёгся, лениво разглядывая её. Гарри завороженно наблюдал за этими манёврами, смутно предчувствуя, что отныне его представления о черешне изменятся раз и навсегда. Люциус немного полюбовался на добычу, поворачивая на длинном черенке и медленно опустил ко рту. Узкие губы смягчились, тронули ягоду, подержали, а потом втянули целиком, обхватив у черенка. Неуловимое движение - и линия сомкнутых губ окрасилась пурпурным из-за подступившего сока. Кадык плавно шевельнулся под тонкой кожей, и Люциус вытянул изо рта черенок с оголённой косточкой, оставив на нижней губе небрежный алый мазок.

Такое выдержал бы разве что святой, а Гарри был далёк от святости. В данный момент - далек как никогда. Забытые ягоды рассыпались по бархатной траве; он перекатился ближе, навис над Люциусом, вглядываясь в его лицо. В серых глазах, как в зеркале, отражались облака и дрожащее на ветерке кружево ветвей, а Гарри под этим ясным взглядом не решался двинуться дальше. Несколько секунд они смотрели друг на друга, а потом Люциус опустил веки, и это было то, что нужно. Гарри прижался к нему, наклонился ниже. Кончик языка юрко скользнул по оставленной отметине, слизывая черешневую сладость; потом смелее, очерчивая контур манящего рта лёгким влажным штрихом. Люциус, не открывая глаз, чуть разомкнул губы, приглашая любопытного гостя зайти дальше, и Гарри воспользовался приглашением, пробуя на вкус, проникая глубже и принимая встречную ласку. Когда их языки соприкоснулись, Люциус перестал прикидываться спящим: крепкие руки взметнулись вверх и стиснули Гарри так, что у того прехватило дыхание. Он еле слышно застонал - от полноты и силы ощущений, и запустил пальцы в разметавшиеся по траве пепельные пряди. Люциус, не прерывая поцелуя, перевернулся, прижал к земле горячей тяжестью тела, и это было неожиданно приятно - чувствовать его сверху. Гарри выдохнул, расслабляясь, обнял в ответ и напрочь забыл, кто они и где находятся. Люциус целовал его глубоко и жадно, и это было так…

– Через пять минут начинается полив в сером секторе, - реальность шарахнула по голове приятным женским голосом.
– Повторяю: через пять минут…

Люциус оторвался от него и чертыхнулся сквозь зубы.

– Пойдём, иначе с водой получим дозу красящего зелья.

Его голос звучал хрипло и отрывисто - так, словно он был сердит. А Гарри промолчал. Своему голосу он сейчас попросту не доверял. Он поднялся и пошёл за Люциусом, стараясь убедить себя, что две старушки в кустах с полевыми биноклями ему просто почудились.

* * *

Они молча дошли до выхода из парка, остановились. Люциус смотрел задумчиво и не спешил прощаться. Гарри набрал воздуха в грудь.

– Не хочешь зайти?

Задумчивость сменилась удивлением.

– Куда? В кампус?

– Нет, - Гарри рассмеялся.
– У меня же есть дом.

– Вот как. Что ж, любопытно было бы взглянуть.

Гарри шагнул ближе, опустив голову, - мало ли что там на лице отразится!
– и обнял его. Люциус прижал его к себе - лишь чуть сильнее, чем требовалось. Рывок аппарации, и…

– Ах, этот дом, - Люциус окинул фасад неприязненным взглядом.
– Я думал, проклятый склеп давно снесли.

– Он что, всегда был так плох?
– Гарри тоже уставился на дом, словно впервые увидел.

– Я не знаю, кто из них сошёл с ума первым: дом или хозяйка, но в любом случае жить здесь… Хм. То есть, я не хочу показаться…

– Ерунда, - отмахнулся Гарри.
– В смысле, ничего страшного. Я тоже хотел его снести, но потом решил: чёрта с два, это больше не дом Блэков, это мой дом. Всё прошлое лето убил на ремонт, - он неуверенно улыбнулся.
– Хочешь посмотреть?

Люциус одарил его нечитаемым взгляд.

– Хочу.

Ремонт, который провёл Гарри был простым, но оригинальным. Он заменил почти всю старую мебель, а дизайнерский замысел свёл к одному девизу: больше света! Сверкающие новёхонькими стёклами окна были везде, где только можно, а там, где нельзя, он установил зачарованные - пейзаж предлагался на выбор, а погоду они показывали соответствующую реальной. В целом получилось то, что Гарри и планировал, но иногда ему казалось, что всё это…

– Напоминает аквариум, - вынес вердикт Люциус, побродив по дому.
– Но мне нравится.