– Тебе понравилось?
– Гарри, улыбаясь, поглядывал на него.

– А что, не заметно? И не помню, когда так объедался.

– Эх ты, а ещё гурман.

– Гурманство и чревоугодие - не одно и то же, мистер Поттер, - нравоучительно заявил Люциус.
– Зарубите это себе на испачканном соусом носу.

– О, да ладно. А что тебе сказала официантка?

Когда они уходили, одна из девушек что-то шепнула Люциусу на ухо.

– Сказала, - медленно начал тот, - сказала, чтобы я не сердился на Джу. Что у неё жених погиб под обломками моста, взорванного нами.

– Так и сказала: «вами»?
– поразился Гарри.

– Нет, она сказала «Пожирателями», - Люциус глянул на него искоса, словно ожидая реакции. Гарри шёл молча, думая, что иметь дело с толпой или большинством - совсем не то, что узнавать конкретного человека. А ещё он подумал, что каждый, независимо от стороны, кого-то потерял в войне. И можно цепляться за горечь и ненависть, а можно просто быть благодарным за то, что остаётся с тобой или же даётся вновь.

– Спасибо, - сказал он наконец. Люциус даже приостановился.

– За что??

– За Элоизу, - серьёзно ответил Гарри.

– А, - Люциус улыбнулся, вновь трогаясь с места.
– Уже укусила тебя?

– Угу.

– На здоровье.

Они вышли на маленькую круглую площадь, выложенную мозаичной брусчаткой. В центре журчал небольшой фонтан, было много гуляющих. Гарри невольно обшарил толпу взглядом - привычка, оставшаяся со времён, когда он не мог и шагу ступить без того, чтобы не нарваться на очередного журналиста. Люциус заметил и усмехнулся.

– Боишься огласки?
– спросил он. Сказано это было расслабленным полушутливым тоном, но Гарри безошибочно почуял вызов. Он медленно повернулся к нему.

– А ты?

Они стояли молча, и ни один не отводил глаз. Люциус улыбался, но взгляд его был серьёзен. Гарри же хмурился, но смотрел азартно и весело. Кажется, навстречу друг другу они шагнули одновременно. Гарри привычно - уже привычно!
– запрокинул голову и на этот раз не стал зажмуриваться. Люциус потянулся к нему…

– Мистер Поттер?
– раздался откуда-то издали задыхающийся от восторга голос. Огромным усилием воли он отвёл взгляд от губ Люциуса и обернулся. Ну конечно. Типичная, как Гермиона не скажет, «поттероманка»(4). Девочка лет пятнадцати в очках - копии его собственных, но, скоре всего, без диоптрий; на запястье браслет с эмблемой Даров Смерти, в глазах - вся чушь, что только писали в газетах. Обычно Гарри бывал с ними приветлив и даже ласков - как с больными детьми, например. Но сейчас… Он ещё раз обвёл толпу опытным взглядом и мгновенно вычислил группку таких же застывших соляными столбами девочек, которые взирали на него с безмолвным обожанием. Вот зараза, да она с подругами. Над ухом раздался низкий смешок.

– Я пойду, пожалуй.

Люциус незаметно взял его за руку. Большой палец погладил чувствительный (как оказалось) участок в центре ладони, скользнул выше, по холму Венеры(5), тронул запястье - и всё за какие-то две-три секунды. А потом Люциус шепнул: «До встречи» и аппарировал, бросив его на растерзание малолетним фанаткам. Гарри глубоко вдохнул и повернулся к девочке.

– Добрый вечер, мисс. Чем могу помочь?

Следующие полчаса он раздавал автографы и позировал с каждой из девчонок для колдографий. И на этот раз (редкий случай!) его улыбка была искренней. Люциус сказал «До встречи». Опять.

На вопрос девочек, почему же он не носит очки, Гарри загадочно улыбнулся и ответил, что так ему нравится больше.

* * *

(1) - «закуска»

(2) - сорта сыра

(3) - виды закусок

(4) - Прастити, мерлина ради, не удержалась:)

(5) - бугорок в основании большого пальца по версии хиромантов

Глава 3

Следующие несколько дней Гарри был очень занят. Сначала он попытался поселить Элоизу в университетской совятне, но та быстро и доходчиво объяснила ему, что ей в этой клоаке не место. Клетка тоже была с негодованием отвергнута. Потирая потрёпанные уши, Гарри оборудовал для капризной красотки уголок в собственной комнате; заодно устроил генеральную уборку - нашёл много интересного.

От Люциуса вестей не было.

Отгремели бурные празднования по случаю окончания сессии, однокурсники Гарри разлетелись по домам. Последней отбыла Гермиона - её всё не отпускала университетская библиотека.

– Но мы с родителями едем в Квебек, - вдохновенно рассказывала она, - и там есть замечательная библиотека: в ней можно найти даже…

– Лучше б ты себе мужика нашла, - пробурчала Кей, и Гарри мысленно с ней согласился. Гермиона по-прежнему переживала разрыв с Роном - по-своему переживала, по-гермионовски: количество поглощаемых ею книг выросло вдвое, а еда и сон, кажется, были объявлены уделом слабаков.

– Я провожу вас до камина, - вызвался он.

Кей звонко чмокнула каждого из них в нос, порекомендовала почаще «мочить панк-рок» и прыгнула в зелёное пламя первой. Гермиона несмело улыбнулась Гарри.

– А ты… собираешься куда-нибудь?

Два года назад, когда они наконец-то вынырнули из поствоенного загула, Гарри сбежал: набил карманы галеонами, оставил записку и махнул на море. Впервые. Один. И до сих пор считал, что те десять дней прогулок по пляжу и бездумного покачивания на тёплых волнах были самыми счастливыми в его жизни, хотя и не мог избавиться от лёгкого чувства вины: друзья беспокоились, присылали сов, а он не хотел писать в ответ - лишь вкладывал в конверты сорванный цветок, пёстрый камешек или горстку тонкого белого песка. Тогда он решил, что обязательно повторит путешествие, но всё прошлое лето пришлось посвятить ремонту в доме на Гриммо. А в этом был Люциус, который после их похода в «Медитерану» как в воду канул. Гарри вздохнул.