– Чёрт! Чёртчёртчёрт! Ты это нарочно?!

– Вовсе нет.

– Да? А зачем надо было… так?

– А что я должен был делать? Взвизгнуть и спрятаться за занавеску?
– голос Люциуса звучал раздражённо, но Гарри мог бы поклясться, что он пытается сдержать смех.

– Зараза, - огорчённо резюмировал он, застёгивая ремень.
– Нарочно ведь, признайся?

– Честно говорю - нет. Я не слышал их, вода шумела.

– Ладно, - Гарри кое-как пригладил волосы.
– Я за ними.

– Не переживай, вряд ли там имеется угроза сердечного приступа.

Гарри отмахнулся и выскочил из комнаты.

– Гермиона! Джинни!

В доме их не было, и Гарри, споткнувшись о брошенную у камина метлу, перенёсся в Нору. Девчонки нашлись на кухне - сидели, спрятавшись за блюдо с ячменными лепёшками. На Гарри они смотрели, как на неведомого зверя, от которого неизвестно чего ждать.

– Где остальные?
– брякнул он первое, что пришло на ум.

– В Лондоне, - обронила Гермиона и зачем-то добавила.
– Гуляют.

Они помолчали.

– Полагаю, я должен объяснить.

– Я тоже так полагаю, - кивнула Гермиона, а потом вдруг закрыла лицо руками и простонала: - Скажи, что нам это почудилось! Что мы всё не так поняли!

– Увы, - Гарри призвал табурет и сел, вытянув ноги.
– А что, это так страшно?

Девчонки переглянулись.

– Но ведь он… Он же… - Гермиона всплеснула руками.
– Он ведь ТЕБЯ СТАРШЕ!

У Гарри отвисла челюсть.

– А… Это единственное, что тебя смущает?

– Да! Нет! О Боже, - Гермиона глубоко вдохнула и выдохнула.
– Гарри.

– Да.

– Это Люциус Малфой.

– Знаю.

– И он…

– Знаю.

– А ещё он…

– Знаю. Всё знаю.

– Вот как, - Гермиона обрела привычную невозмутимость.
– Но объясни, как тебя угораздило…

– А я даже рада, - выпалила молчавшая до того момента Джинни.

Количество отвисших челюстей удвоилось.

– Джинни, ты о чём?
– выдавила наконец Гермиона. Та отчаянно покраснела.

– В смысле, рада что ты гей. Понимаете, когда мы с Гарри расстались, я всё думала… Ну, то есть мне казалось, что дело во мне, и я оказалась недостаточно…

– Что?!
– Гарри подскочил на табурете.
– Да ты чего, Джинни?! Мы же всё с тобой обговорили! Разобрались, что никто не виноват, что просто не подходим друг другу! А ты, значит, всё это время считала, что я тебя послал? Ведь решили же всё… Как вы, девчонки, мыслите - мне не понять. Уму непостижимо, чушь какая-то!

– Ничего не чушь!
– Гермиона бросилась на защиту подруги.
– Такие мысли всегда есть, и мы… И вообще, мы не об этом говорим, а о твоём… твоём.

– О Люциусе.

– О… Ой, мамочки, - Гермиона на миг зажмурилась.
– Знаешь, шок не был бы таким сильным, если бы ты раньше признался, что предпочитаешь мужчин.

Гарри добросовестно обдумал такую возможность, припомнил свои попытки увлечься сокурсниками и решительно покачал головой.

– Вряд ли я предпочитаю мужчин. Мне просто нравится Люциус.

– Невероятно, - Гермиона машинально стянула с блюда лепёшку, повертела в руках и нервно зажевала.

– А это точно не чары?
– робко предположила Джинни.

– Какие? Империо на меня не действует.

– Амортенция?
– повела носом Гермиона.
– Это вполне может быть Амортенция!

– Нет, не может! Вспомни, как выглядел после неё Рон, - я что, похож?

– Не знаю… А вдруг это зависит от качества зелья?

– Амортенция здесь не причём! Это всё кратом твой, - буркнул Гарри.

– Что?!

– Вы о чём вообще?
– Джинни тоже нащупала себе лепёшку.

Гарри рассказал о походе в клуб(2).

– …Через месяц он написал мне, а я ответил, а он опять. Потом встретились, ещё раз, и так оно всё и получилось.

– Невероятно, - повторила Гермиона.
– В это невозможно поверить.

– Почему же? Неужели двое взрослых людей не могут понравиться друг другу и… ну, закрутить роман?

– Смотря кто, - вяло возразила Гермиона.
– Представь себя на нашем месте.

– Представь, что ты застал Рона с Беллатрикс Блэк, например, - подхватила Джинни. Гарри воззрился на неё с ужасом.

– Сравнения у тебя - поседеть можно!

– Пожуй лепёшку, пройдёт.

– Хорошо, - Гермиона шлёпнула ладонью по столу.
– А когда ты собирался рассказать нам?