– А ты знаешь много магов с похожим именем?
– вопросом на вопрос насмешливо парировал Ремус.
– Он, кто же еще, своей мрачной черной персоной.

– Что эта летучая мышь делает в Хогвартсе?

– Хотел бы ответить шутливо: летает, а если серьезно, то преподает зелья, и, если верить слухам, а я склонен к этому, мучает бедных детишек непомерными заданиями, несправедливо снимает баллы особенно с Гриффиндора и назначает отработки.

– Короче, все та же сальноволосая задница, каким он был в школе. И мне придется сказать ему «спасибо»?.. Мерлин, даже свобода не может быть без ложки дегтя!

Они еще долго разговаривали, прежде чем бывший узник заснул прямо на диване. Люпин с нежностью и грустью поглядел на него, коснулся губами щеки, уложил удобней и разместился рядом, прямо на полу.

* * *

Утром в доме Люпина появился Дамлблдор и, по-отечески обнимая Блэка, произнес:

– Сириус, мой мальчик, я так рад, что тебя оправдали!

– Вы даже не пытались выяснить, виновен ли я на самом деле, - упрекнул его бывший узник.

– Но обстоятельства дела казались мне тогда лежащими на ладони: Питер погиб, как и двенадцать маглов. Да и ты смеялся и утверждал, что виноват в смерти Поттеров.

– Я был в шоке. Но вы-то мудрый и опытный.

– Прости старика. Я ведь тоже не безгрешный.

Блэк тяжело вздохнул и решил переменить тему. Черт подери, когда-то даже он сам считал, что попал в Азкабан вполне справедливо. Что же говорить об окружающих?

– Где мой крестник? Мне не терпится встретиться с Гарри.

– Стоит ли так спешить, мой мальчик? Он недавно вернулся на каникулы домой к своим родственникам и вполне там счастлив. Не знаю, какие до него доходили слухи о тебе, но в любом случае ребенка стоит подготовить к встрече, - не отказывая напрямую, но и не разрешая, ответил Дамблдор.
– Пока что просто напиши ему.

– Подумаю, - обещал Сириус, про себя твердо решив повидаться с крестником в ближайшее время.

Директор Хогвартса расплылся в улыбке и поинтересовался:

– Какие у тебя планы на будущее? Может, ты примешь мое предложение и станешь преподавателем ЗОТС? У меня снова вакантна эта должность.

– Куда же делся ваш расфуфыренный индюк Гилдерой Локхарт? Или знаменитости не по статусу быть профессором в Хогвартсе?
– встрял в беседу Люпин.

– Ах, мой мальчик, я так жестоко обманулся на его счет. Поверил его объемным трудам, - покаянно признался Дамблдор.
– А он просто ноль, пустое место… Ничего не смыслит в защите и в темных существах. Рита Скиттер раскопала, что все его подвиги - ничто иное, как фальсификация. Он, представляете, разыскивал людей, совершивших благое дело: обезвреживание банши или изгнание разбушевавшихся призраков, или что-то иное, и просто-напросто присваивал их славу себе, изменяя им память. Так как насчет преподавания, Сириус?

– Даже не знаю. Никогда не видел себя в этой роли. К тому же, мне хотелось бы отдохнуть после заключения, поправить здоровье.

– Что же, понимаю. Будь здоров и не держи на старика обиды.

Оставшись вдвоем с Люпином, Сириус поинтересовался у друга:

– Пойдешь со мной к Гарри, Лунатик?

Некоторое время Ремус молчал, затем ответил:

– Думаю, в первый раз тебе лучше быть одному. Во-первых, никто не обратит внимания на одинокую черную собаку, и ты сможешь поглядеть, как Гарри живет, прежде чем встретишься. Во-вторых, вам надо поговорить наедине. А еще я побаиваюсь его вопросов, например, таких: почему я его не навещал.

– И почему же?

– Не знал, где Гарри - Дамблдор держал это в секрете. Правда вскрылась недавно: когда мальчик не прибыл вовремя в Хогвартс, МакГонагалл проговорилась мне, кому его отдали.

– Ладно, - согласился Сириус, подводя черту в разговоре.

* * *

Гарри немного нервничал перед объездом к родственникам на каникулы. Конечно, он немного запугал их прошлым летом, но у Дурслей всегда была плохая память - могли и забыть за учебный год, каким стал племянник. Следовательно, придется сносить оскорбления и выполнять всю грязную работу, пока хватит терпения. Другой вариант - с порога пригрозить незарегистрированной палочкой - был соблазнительным, но вести себя так с маглами, значит, уподобляться Волдеморту, а этого не хотелось.

Поселили его в той же игровой комнате, откуда частично убрали сломанные вещи Дадли. Правда, теперь на окне оказалась решетка, а на двери со стороны коридора появилась щеколда. «Собираются держать меня, как узника?
– хмыкнул Гарри, оглядев эти украшения.
– Ну-ну, пусть развлекаются». Уж что-то, а задвижка не была для него преградой даже в четыре года.

На следующее утро Поттера разбудила «любимая» тетя громким криком: «Вставай!» - прямо над ухом и, едва он сел на кровати, залепила ему крепкую затрещину, добавив:

– Поторапливайся! Пора готовить завтрак. У Дадлика режим.

Он глянул на нее с отвращением, но промолчал и безропотно поплелся сначала в ванную, затем на кухню, где его поприветствовал недовольным взглядом дядя Вернон и угрожающе предупредил:

– Вздумаешь колдовать, выкину из дома.

Гарри сдержался и на этот раз, приступив к готовке.

После завтрака, во время которого его, можно сказать, не кормили, так как бутерброд из черствой булки с засохшим сыром едой назвать было трудно, Поттера заставили прибираться в доме, а когда он вымыл полы, выгнали на улицу полоть клумбы Петуньи.