– Прости меня, крестный. И ты, Луни, прости. Мы могли быть здесь счастливы, но так получилось, что я вынужден уничтожать место, ставший нам пристанищем - не хочу, чтобы кто-то повторил нашу судьбу, поселившись в нем. Не знаю, почему, но я чувствую себя виноватым. Особенно перед тобой, Сириус. Ты два раза пытался придти мне на помощь, но в первом случае расплатился двенадцатью годами Азкабана, а во второй - своей жизнью. Не моя ли планида сыграла с тобой эту злую шутку?

Он подождал, когда от домика не останется даже остова, загасил огонь и пошагал прочь, сожалея, что так и не удосужился научиться аппарировать, а порт-ключ в особняк Блэков где-то потерял крестный. Гарри абсолютно не представлял, куда идти. Жить вольной птицей, затерявшись в мире маглов? Этот путь был не для него - слишком ему нравилась магия, невзирая на некоторые неприятности связанные с его местом в этом мире.

Изменить свое имя и внешность казалось страшным. Неизвестно, как еще новый образ повлияет на судьбу - может стать еще хуже. Да и недавно возникшие чувства к Северусу, причем явно взаимные, не позволяли поступить так.

Значит, возвращаться в Хогвартс?.. Это означает не только встречу с зельеваром, но и с директором, который захочет взять парня в новый оборот. Чем это выльется?.. Всего скорей новым заклинанием, блокирующим неугодную Дамблдору память, и возвращением к Дурслям - такое развитие было вполне уместным, но совершенно нежелательным.

Гарри был даже рад, что не может моментально добраться до Лондона, а оттуда до Хогвартса. Даже магловским способом этого бы сделать не удалось. У него имелись деньги, но не так много, чтобы приобрести билет до столицы, и в любом случае до ближайшего вокзала предстояло как-то добраться, и сделать это придется пешком. Выходит, у него будет время обдумать, как жить дальше.

Погода стояла хорошая, несмотря на позднюю осень, дорога, после того, как он выбрался из леса, превратилась в асфальтовое шоссе, по которому легко шагалось. Поэтому Гарри, можно сказать, наслаждался таким времяпрепровождением, стараясь не думать ни о чем. Чаще всего это ему удавалось. Правда, ночами Поттеру снились изуродованные тела Сириуса и Ремуса, давнишний кошмар о смерти родителей и даже гибель Квиррела, который носил в своей голове Волдеморта и поплатился за это.

Глава 29. Табор

После гибели Люпина и Блэка прошло две недели, а Гарри по-прежнему был в дороге. Он трансфигурировал мантию в куртку и выглядел, как магл, но старался не задерживаться в населенных пунктах подолгу, боясь встретить волшебников. Правда, его трудно было бы узнать: шрам полностью исчез со лба, волосы выросли почти до лопаток, а он сам, судя по брюкам и рукавам рубашки, вытянулся больше, чем на голову.

Транспортом Гарри пока тоже не спешил пользоваться. Билеты на длинные расстояния стоили дорого, а если брать их от городка до городка, то, сложив вместе, получалось еще больше. Сесть в попутку мешал застарелый страх попасть в лапы извращенцев. Конечно, теперь у него были аж две волшебные палочки, но сексуальные маньяки могли оказаться магами с хорошей реакцией и опытом в дуэлях. Да и торопиться, в общем-то, было некуда.

Как часто случалось, очередная ночь застала Поттера под открытым небом. Он дошел по шоссе до ближайшего авто-кемпинга, который в связи с давно прошедшим временем летних отпусков был пустым, не считая пяти домиков на колесах, чьи темные силуэты четко виднелись в свете фонарей, стоявших по периметру площадки.

Не желая утром объясняться со случайными соседями, почему он, мальчик школьного возраста, не учится, и где его родители или опекуны - такое уже случалось дважды за прошедшие дни, Гарри выбрал самый удаленный от них угол, создал палатку из футболки, завернулся в захваченное из лесного домика одеяло и крепко уснул. Новый день начался с дурманящих запахов еды, детских голосов, смеха и веселой музыки. Он порадовался своей предусмотрительности, зная, что семейные туристы приставучей пар, которые заняты лишь друг другом.

Поттер долго нежился в палатке, не желая выбираться из уютного кокона одеяла, но голод заставил его это сделать. Наколдовав воды и подогрев ее заклинанием, он заварил чай, достал копченого мяса, которое было в избытке заготовлено погибшими на предстоящую зиму, захваченного им в дорогу, и, щурясь от яркого солнца, вылез из временного убежища.

При свете дня его изумил вид домов на колесах. Ярко раскрашенные, с разноцветными ленточками на капотах и крышах, они никак не могли принадлежать семьям, если только те не относили себя к хиппи. Но время людей-цветов кануло в лету, когда он еще не родился, да они и не были сильно распространены в Великобритании, в отличие от Америки.

Приглядевшись к веселящимся путешественникам, Гарри понял, что их одежда тоже весьма красочная, причем уже однажды ему встречались подобные наряды. «Цыганский табор», - дошло до парня. Но до чего же удивительно он выглядел! В воображении Поттера рисовалась вереница кибиток, медведи на цепях, гитары, бубны… Впрочем, музыкальные инструменты звучали в избытке, а что касается средств передвижения, то на дворе кончался двадцатый век, и было бы странным, что современные люди, пусть и такие необычные, прибегли к лошадиной силе.

Пока он размышлял об увиденной картине, к нему подбежало несколько детишек лет четырех-пяти в пестрых нарядах и парочка собак. Вновь прибывшая компания, шушукаясь и строя рожи, остановилась, разглядывая Гарри вблизи. Он показал им козу и даже сказал: «Буу!», не достигнув этим того эффекта, на который рассчитывал. Малышня не завизжала от ужаса, а смерила его насмешливыми взглядами, ясно давая понять, что они уже выросли из того возраста, чтобы пугаться всяких бездомных мальчишек.

* * *