– Хочу перемен, - громко зачитал Гарри.

Мисс Уэбстер взмахнула палочкой и пергамент превратился в огромную огненную бабочку, запорхавшую перед лицами ахнувших от восхищения детей. После этого костер обступили плотным кругом, а стая бабочек прирастала с каждой минутой. Выскочивший из кустов низл радостно гонялся за ними, подпрыгивая на три-четыре фута в высоту.

Легко осуществимые желания выполнялись сразу - Кэти Картер из второго отряда уже кружилась по поляне в настоящем «платье принцессы», перебирая загорелыми ножками в атласных башмачках. Желания остальных, как обещала добрая волшебница Уэнди Уэбстер, исполнятся чуть позже - надо только сильно захотеть.

– А мы хотим с вами сфотографироваться, - заявила Бранни, подойдя с сестрой к сидящему на бревне Главному аврору.

– И чтобы вы подписали фотографию, - подхватила Цисси.

– Мы взяли у директрисы колдоаппарат.

– Скорпиус, иди сюда, щелкни нас троих!

Бранни взяла Гарри под правую руку, Цисси - под левую, но этого им показалось мало. Они обнялись втроем, прильнув светлыми головами к плечам аврора, потом поцеловали его в щеки, под конец уселись с ним на бревно и подставили ему «рожки».

– Ну и скудная у вас фантазия, сестрички, - презрительно сказал Скорпиус, опуская колдоаппарат.

– У тебя зато богатая, братец, - скорчила гримаску Цисси.
– Спорим, ты до сих пор мечтаешь о собственном единороге?

– Сходи, вытяни из котла желание, - начала подзуживать Бранни, - или ты боишься, что все узнают, как ты хочешь стать королем Обероном?

– Девушки, - с укором произнес Гарри. Рожи, которые корчила друг другу молодежь, его забавляли, но пикировка грозила зайти слишком далеко.
– Зачем портить прекрасный вечер? Разве юные леди должны себя так вести?

Услышав, как Главный аврор заступается за него перед кузинами, Скорпиус изменился в лице и кинул на непрошенного защитника убийственный взгляд. Развернулся, с независимым видом пошел к костру, встал в очередь.

– Он у тети Тории один, поэтому такой избалованный, - отмахнулась Бранни и протянула Гарри колдокарточки.

Пока острие маггловского прогресса сдвигалось с пленки на моментальные снимки, цифру и обратно на пленки, только уже в зеркалках, магическое фотодело тоже не стояло на месте. Карточки проявлялись через минуту, как полароидные снимки у магглов.

Подписывая на обороте: «Бранни и Циссе, на память о летнем подготовительном лагере, 2026 г.», Гарри краем глаза посматривал в сторону костра. Эмма, стоявшая в начале очереди, вытащила Скорпиуса из хвоста и поставила перед собой.

– Может, он рокером мечтает стать?
– предположила Цисси.

– И прыгать по сцене с гитарой, как йети с дубинкой.

– Они с Крисом часами могут о музыке болтать. Как встретятся, так водой не разольешь.

– Нет, чтобы как нормальные парни - о квиддиче…

Пока сестры строили догадки, Скорпиус поймал и развернул пергамент со своим желанием. На несколько мгновений он застыл, потом резко смял клочок, сунул его в карман бермуд и пошел прочь от костра, не оглядываясь.

– Что там, Скорпиус?
– окликнула его мисс Уэбстер.

Неразборчиво буркнув что-то в ответ, Малфой ускорил шаг. Похоже, он направлялся к корпусу для персонала.

– Ну и какая докси его укусила?
– поинтересовалась Бранни.

– Да вечно он как в попу ужаленный, - отозвалась Цисса.
– Ведет себя, как маленький. Давно пора повзрослеть.

Выждав минут десять для приличия, Гарри извинился перед девицами и отправился искать Малфоя. Его подгоняло смутное беспокойство, - почему-то казалось, что если парня оставить сейчас одного, он может натворить дел.

Из-за двери душевой на втором этаже доносился звук льющейся воды; их комната оказалась незапертой. Дверца шкафа отодвинута, на полу валяются выпавшие носки, трусы и мятые футболки. Гарри нагнулся их подобрать - и заметил лежащий под кроватью клочок пергамента.

Любопытство боролось в нем с порядочностью ровно полминуты. Но привычка не упускать удачу, идущую в руки, победила. Для аврора любые крохи информации - драгоценность…

Прочитав пергамент с желанием Скорпиуса, Гарри словно получил под дых ступефаем. Затейливая вязь огненных букв мерцала елочной гирляндой: «Хочу-хочу-хочу Гарри Поттера, очень сексуальную сволочь».

Гарри опустился на кровать, чувствуя, как к лицу мгновенно прилила кровь. Перечитал раз десять переливающуюся и мигающую фразу, посидел, уставившись в пергамент. Спохватился и кинул его обратно под кровать, будто держал в руках ядовитого бумсланга. Забегал по комнате, усилием воли заставил себя остановиться и снова сел на постель.