– И всей стаей пошли на приступ, - хмыкнул аврор и повернулся, заставляя Малфоя сделать пару шагов назад.
– Включи-ка мозги, они у тебя неплохо соображают в критических ситуациях. У гриндилоу есть магия, но они любят полакомиться чужой. Особенно, когда им нужно увеличить свой магический потенциал. Ну?

– Им потребовалось много магии?
– осторожно предположил Скорпиус.
– Они затеяли под водой войну?

– Допустим, - согласился Поттер.
– И с кем?

– Только с русалками, - уже увереннее ответил Малфой.
– Больше там никого нет.

– А что они могут делить с русалками?
– Поттер склонил голову к плечу, став похожим на большого умного ворона, только клюва не хватало.
– Озеро достаточно большое, места вполне хватит для обеих популяций.

– Какое-то сокровище?
– Скорпиус закусил губу, соображая.
– Какой-то артефакт, излучающий большое количество магии. Гриндилоу ценят только чистую магическую энергию.

– Умница, - согласился Поттер и довольно улыбнулся.
– А теперь вспомни, что кто-то что-то прячет в озере и опасается, что обитатели озера это «что-то» присвоят. И это что-то настолько ценно, что под водой развернулась настоящая война!

– Кто-то что-то, - Скорпиус почесал в затылке, задумчиво покусал губу.
– Барлоу и Брукс, больше ведь некому? Стюарт ни с кем не общается, кроме своей… кхм. А кроме них в лагере еще только двое мужчин - вы и я.

Весь вид Поттера говорил о том, что мужчиной он Скорпиуса не считает - так, мелочь-недопесок. И это добавляло азарта - Малфой решительно не собирался больше мириться с пренебрежением к себе, которым аврор маскировал очевидный интерес. Склонность к авантюризму, унаследованная со стороны отца и деда, толкала Скорпиуса на, возможно, безнадежные, но решительные попытки заполучить в руки желаемое. Он был не настолько глуп, чтобы добывать в Валиенте амортенцию, однако достаточно самоуверен, чтобы пытаться соблазнить Поттера, сделав шаг навстречу первым. Muse явно выбили у аврора почву из-под ног - нужно было закрепить успех действием.

Как назло, их относительное уединение на берегу оказалось нарушено Бранни. Она бесцеремонно оттолкнула Скорпиуса с дороги и ухватила Поттера за руку.

– Мистер Поттер! На территории лагеря бродит дикий кабан! Как вы считаете - это опасно?

– Откуда тут кабан?
– аврор осторожно освободился из хватки изящных, но сильных пальцев, чем несказанно порадовал Скорпиуса.
– Насколько я знаю, за барьер не в состоянии пробраться ни одно животное крупнее енота.

– Да я сама слышала!
– Бранни взяла Поттера под руку, и тут уже Скорпиус заскрипел зубами - аврор не подумал сопротивляться.
– Брукс говорит Барлоу - я кабана видел. А тот ему - врешь. А Брукс - клянусь, это был хряк. А Барлоу - что делать-то будем. А Брукс - валить надо! Мистер Поттер, кабан очень опасное животное, а дети постоянно уходят в ближний лес. Нужно же что-то делать! Я не понимаю, почему они вам не сказали?

– А почему они должны были говорить об этом мистеру Поттеру?
– не выдержал Скорпиус.
– Заниматься проблемами лагеря должна мадам Мур.

– Вот тебя я забыла спросить, - огрызнулась Бранна.
– Мистер Поттер, он все время лезет не в свое дело, скажите ему!

Скорпиус сплюнул, развернулся и пошел к столовой.

За обедом он неожиданно наслушался комплиментов от мадам Кокрейн по поводу обнаруженного обманника. Действительно, знание этого очень специфического растения в общий курс обучения в Хогвартсе не входило. Но Скорпиус разделял отцовское увлечение зельеварением, которое хотя и носило любительский характер, тем не менее, отличалось определенной глубиной. Бабушка Нарцисса не раз и не два сожалела, что отец варит зелья для себя, хотя мог бы в свое время без труда получить степень магистра. Папа только отмахивался - он предпочитал зарабатывать деньги коммерческими операциями, приносившими намного больше прибыли.

С детства просиживая часами рядом с отцом в лаборатории, Скорпиус узнал и запомнил очень многое - в итоге, зельеварение и гербология в Хогвартсе были единственными предметами, обучение которым давалось ему без малейшего труда.

Польщенный словами медиведьмы, Малфой с радостью углубился в любимый предмет и не сразу заметил, что за столом уже почти никого нет, кроме него и мадам Кокрейн. Спохватившись, он помчался загонять соплохвостиков в спальни, размышляя, куда так незаметно девался Поттер.

Главный аврор обнаружился в комнате. Сидел над какими-то бумагами, почесывал над бровью кончиком пера и, прищурившись, рассматривал озеро за окном.

– Нет тут никаких кабанов и никогда не водилось, - задумчиво сказал Поттер, вроде бы сам себе, но Скорпиус понял, что аврор обращается к нему.
– Скажи мне, умный мальчик, с чем у тебя ассоциируется словечко «валить»?

Он развернулся на табуретке, с улыбкой глядя на оторопевшего Скорпиуса. Без всяких сомнений, у самого Поттера давно уже имелись нужные ассоциация - вероятно, он хотел найти им подтверждение. Или просто забавлялся.

Очень хотелось ответить:”Я не мальчик!», - но Малфой с пятнадцати лет перестал вестись на примитивные подколки.

– Можно валить лес, - небрежно сказал он, залезая в шкаф за очередной футболкой вместо перемазанной ягодным соком, которую по привычке кинул в мешок для белья, стоявший у кровати.
– Можно валить в смысле «бежать». И еще можно валить в смысле «убить». В детективах все преступники так говорят: нужно его завалить.

– А что имели в виду Брукс и Барлоу?

– Понятия не имею, - Скорпиус пожал плечами.
– Бранни могла что-то перепутать. Или сочинить. Они же не преступники. Разве преступники такие бывают? Их бы давно уже в Азкабан отправили.