– Неженка какой, - и снова притянул к себе.

Спорить Скорпиусу не хотелось. Хотелось отдаться во власть чужих рук и ни о чем не думать. Но он все же напомнил, когда Поттер, легко перевернувшись, прижал его к упругому матрасу:

– Соседи. Заглушающее?

– Громкоголосый?
– усмехнулся аврор, но все же потянулся к палочке, лежавшей на тумбочке.

– Ага, - счастливо вздохнул Скорпиус, жмурясь от предвкушения.
– И вообще - сдерживать эмоции вредно. Хочется орать - нужно орать.

Еле заметное мерцание по углам комнаты - признак полной изоляции помещения - добавило ему уверенности и нахальства. Он потянулся руками вниз, оглаживая мускулистую спину аврора, цепляясь за широкую резинку трусов и стягивая их на бедра. С восторгом почувствовал влажную головку члена, немедленно упершуюся ему в живот, и с готовностью расставил ноги, сгибая их в коленях.

– Не торопись, - слегка осипшим голосом посоветовал Поттер и повел пальцем по груди Скорпиуса, очерчивая треугольник из родинок.
– До утра полно времени.

У него был взгляд долго голодавшего человека, наконец дорвавшегося до пиршественного стола. Скорпиус подозревал, что и сам выглядит так же - вот только терпения оказалось много меньше, чем у Главного аврора. Он тихонько заскулил и, приподняв бедра, потерся членом и животом о Поттера. Тот немедленно отозвался, забирая в горсть мошонку и снова касаясь родинок - теперь уже языком и губами. Горячее срывающееся дыхание оставляло на коже Скорпиуса влажный след, под ребрами словно поселились три сотни докси, там щекотало и подрагивало, и посылало по всему телу стайки колких мурашек. Малфой бормотал что-то невнятно-глупое, вскрикивая, ахая и изо всех сил пытаясь справиться с восхитительно приятным головокружением, пока Поттер нежно и в то же время жестко, ласкал его член, одновременно сползая губами все ниже и ниже - к вздрагивающему и вспотевшему от возбуждения животу.

Беспорядочно гладя аврора то по спине, то по плечам, то по коротко стриженному затылку, раздвигая ноги так широко, что, казалось, он сейчас разорвется в паху пополам, Скорпиус сам не заметил, в какой момент он назвал Поттера по имени, перешагнув границу возраста, так надежно разделявшую их до сих пор. Наверное, это случилось, когда головки напряженно вздрагивающего члена, налитого кровью и вожделением по самое устьице, коснулись сначала язык, а потом и губы Гарри. Скорпиус вскрикнул, застонал, замотал головой, елозя вспотевшим затылком по невыносимо жаркой подушке, вцепился сведенными судорогой пальцами в хрусткую от крахмала простыню и кончил, уставившись широко раскрытыми глазами на кружившего вокруг лампы мохнатого ночного мотылька.

* * *

После оргазма прикосновения к головке воспринимались как остро-болезненные, Скорпиус дернулся, когда язык Поттера снова закружил вокруг устья, тихонько заныл. Он не был эгоистом, просто организму требовалось хотя бы четверть часа для отдыха, но этих минут ему не дали. Гарри прижал раздвинутые бедра Скорпиуса к простыне, продолжая короткими кошачьими движениями вылизывать безволосый пах, опавший член и вялую мошонку. На жалобное поскуливание, перешедшее в тихие вопли, он не обратил ни малейшего внимания. Больше того - воспользовавшись расслабленностью Скорпиуса, просунул в анус сразу два пальца, пробормотав перед этим очищающее и смазывающее заклинания.

Сочетание языка, безжалостно ласкающего ставшую невыносимо чувствительной плоть, и пальцев, легко и ровно двигающихся внутри, очень скоро заставили подвывающего Скорпиуса снова вцепиться в простыню и увидеть звезды под зажмуренными веками.

В этот раз возбуждение нарастало медленно и по особому сладко, заполняя Малфоя от пяток до макушки подобно меду, выливающемуся в высокий бокал. Когда Поттер поднялся, прижимая одну ногу Скорпиуса коленкой к матрасу, тот сам закинул другую на плечо аврора и подпихнул под поясницу скомканное одеяло - чтобы было удобнее.

Поттер вошел как по маслу - раздвигая мышцы одним долгим мощным движением и заполняя Скорпиуса сразу на всю длину. Малфой охнул, услышал ответное хриплое рычание, увидел лицо Гарри, напряженное, с крупными каплями пота, скользящими вдоль скулы - и понял, что готов отдать жизнь за происходящее. И за то, чтобы оно никогда не заканчивалось.

Первое же движение аврора назад, фигурально выражаясь, чуть не вывернуло Скорпиуса наизнанку - член всей длиной проскользил по возбужденной пульсирующей простате, и Малфой закричал, на этот раз во весь голос, окончательно отпуская тормоза и с головой проваливаясь в яму дикого первобытного наслаждения. Он дергался навстречу Поттеру, хватался то за его предплечья со вздувшимися каменными от напряжения мышцами, то за собственный член, широко открывал рот, судорожно пытаясь вдохнуть хоть глоток вязкого как патока воздуха, мотал головой и снова вскрикивал, долго и низко, с восторгом слушая ответные хриплые стоны любовника.

А потом легкий блеск в углах комнаты вдруг стал невыносимо ярким, ослепительным, как ударившее в глаза заклятие. Скорпиусу показалось, что мир вокруг него распадается на куски, сердце останавливается, а на пах и мошонку льют одновременно крутой кипяток и ледяную воду. И еще он почувствовал, как внутри, там, где судорожно вздрагивает член Поттера, становится горячо и излишне влажно.

Сухие губы Гарри прижались к шее, ловя лихорадочное биение пульса, слегка сжимая кожу. Скорпиус из последних сил обхватил его за шею, прижимая, заставляя лечь всем телом сверху. Прохрипел чуть слышно, напрягая сорванные криком связки: