Загорать голышом Скорпиус любил намного меньше, чем плавать. Поэтому сразу же забрался в тень, растянувшись на мягком серебристом мху.

– Оденься, - посоветовал ему Поттер, оглядываясь по сторонам.
– Ты, конечно, прекрасен, но вдруг сюда кто-то забредет?

– И я тебя скомпрометирую, - ухмыльнулся Малфой, но поймал брошенные Гарри трусы и натянул их на мокрый зад.

– На самом деле, - серьезно ответил Поттер, - я хочу, чтобы ты покараулил тропинку. Мне кажется, оставлять вещи в дупле не стоит. Наверняка их украли из какого-нибудь музея.

– Но они же сразу поймут, что обнаружены, - Скорпиус вскочил, подошел ближе.
– Если ты заберешь вещи.

– Не поймут, - Гарри улыбнулся.
– Есть такое хитрое заклятие…

Он снова вытащил из дупла сверток, аккуратно положил на мох.

– Джеминио!

– Вау!
– ошеломленно сказал Скорпиус, разглядывая точно такой же сверток, возникший рядом.
– А нас такому не учили.

– И правильно, - Гарри засунул в дупло дубликат, а оригинал осторожно спрятал за пазухой.
– Представь, как легко было бы тогда делать шпаргалки на весь курс.

Скорпиус рассмеялся. Ему было удивительно хорошо рядом с Гарри. Он даже не думал, что так может быть. В конце концов, их разделяло больше двадцати пяти лет. Но временами Скорпиусу казалось, что под суровой внешностью Главного аврора нет-нет, да и появляется веселый и довольно хулиганистый парнишка. Пользующийся шпаргалками на уроках, бессовестно сдувающий задания у приятелей и вовсю нарушающий школьные правила.

Малфой научился заклинанию за пару минут. И тут же сделал из одной зазевавшейся лягушки двух.

– А мне говорили, что ты очень средненько учился, - задумчиво сказал Поттер, разглядывая синхронно скачущих к воде лягушек.
– Похоже, это не совсем так.

– Ай, да ну, - беззаботно отмахнулся Скорпиус.
– Нормально я учился. А зубрить просто не умею. Если понял принцип действия - это здорово. Но высиживать часами над какой-нибудь ерундой… Нет уж, спасибо.

– Лодырь, - негромко и ласково сказал Поттер и, воровато оглянувшись, притянул Скорпиуса к себе, жадно и горячо целуя в розовые обветренные губы.

Они добрались до корпусов как раз в тот момент, когда крупная сова, тяжело хлопая крыльями, неуклюже приземлилась на перила домика директрисы. К ее лапке был привязан тугой пергаментный сверток. Ухнув, сова перебралась ближе к двери и сердито стукнула клювом в затянутое сеткой стекло, опасливо покосившись на выбравшегося из кустов Саймона.

– Упс, - Скориус уставился на птицу.
– У нас какие-то новости.

– Было бы неплохо, если хорошие, - пробормотал Гарри.
– Иди, поднимай своих. Полдник через двадцать минут.

Конечно, Малфой предпочел бы остаться и узнать, что за письмо и кому его принесла сова. Но обязанностей воспитателя интимные отношения с Главным аврором, увы, не отменяли.

Новости оказались не плохими и не хорошими. «Ежедневный пророк» прислал колдофотокорреспондента и журналиста - написать о буднях летнего адаптационного лагеря Repetitio. Пока журналист обходил с подготовленными вопросами взрослых обитателей лагеря и детей, колдофотокорреспондент усиленно снимал все подряд - корпуса, рододендроны, причал, лениво валявшегося на солнышке Саймона, разноцветную цепочку буйков и даже Валиент, едва видневшийся за легкой вечерней дымкой.

Скорпиус терпеть не мог колдографии, искренне и не совсем справедливо считая себя нефотогеничным. Похоже, его отношения к колдофото разделяли и Брукс с Барлоу, усиленно отворачивающиеся от камеры. Но мадам Мур в категоричной форме потребовала общего снимка - и Скорпиус с кислым видом занял свое место где-то на периферии компании, рядом с угрюмым Стюартом. К его вящему неудовольствию по обеим сторонам Гарри расположились сестрички Нотт, взявшие аврора под руки.

Мрачно усмехнувшись про себя, Скорпиус злорадно подумал, что кузинам ничего не светит - он успел первым и делиться добычей ни с кем не собирался.

После ужина выяснилось, что Поттер умудрился простудиться.

– Ночью летал над озером, - хрипло сказал он Малфою, когда тот после отбоя примчался в комнату, уложив детей.
– Заклятие сработало, нужно было проследить. Бодроперцовое я уже выпил, но если ты меня еще и разотрешь…

– Я не умею, - запаниковал Скорпиус, лихорадочно пытаясь вспомнить, как именно его растирала в детстве мама.
– А чем растирать? И где? И как?

– Спину, - вздохнул Гарри и сунул в руки Скорпиусу баночку с ядовито-синим зельем.
– И поясницу.