Помолчав, Гермиона пересела на постель и обняла Гарри ласково и утешающе.

– Представляешь, Скорпиус забрал ту девочку, Тину, в Малфой Мэнор. Хотела бы я посмотреть на лица Люциуса и Драко, когда он привел грязнокровку в поместье. «Папа, дедушка, у нас гостья из детского подготовительного лагеря, основанного Гермионой Джин Уизли, прошу любить и жаловать». Немая сцена. Павлины вытягивают шеи, прислушиваясь к звукам в доме. Нарцисса выпускает пяльцы из рук, Астория роняет пестик на пол. Картина «Не ждали» в современном исполнении, холст, масло, статична.

– Представляю, - Гарри фыркнул и спрятал лицо в ладонях.
– Ох, волчок. Поглядел бы я на Малфоев в тот момент. Волчо-ок, зараза…

* * *

Во вторник, на восьмой день лечения, неосторожно высказанное пожелание исполнилось. Правда, не так, как он хотел. Джинни отправилась в буфет на шестом этаже, а Гарри решил спуститься в оранжерею и посидеть возле небольшого искусственного водопада. После надо собраться с духом и навестить Гавина Роя по кличке Джарви, его жену и помощника с супругой. Они лежали в четырехместной палате; одиночку повышенной комфортности в Мунго выделили только Главному аврору.

Хватит прятаться от людей, реабилитация может затянуться, не торчать же теперь в четырех стенах, как преступник под домашним арестом.

В коридоре рядом с высоченным узким аквариумом, служившим перегородкой между вип-зоной и холлом, сидел, вытянув длинные ноги, самый нежеланный посетитель, какого Гарри только мог представить. Главный аврор невольно потянулся за бесполезной палочкой, сердце екнуло, пропустило удар и забилось пойманным снитчем.

Драко Малфой встал, выпрямившись во весь рост, и скрестил руки на груди.

– Как мило, что ты сам вышел. На твоей палате охранные чары высшего разряда и вход только по приглашениям и пропускам. Я думал, что же сработает с большей вероятностью - просить аудиенцию или переодеться целителем и проникнуть внутрь под многосущным. Оба варианта выглядят, мягко говоря, жестом отчаяния.

Гарри кинул быстрый взгляд по сторонам. Только публичного скандала ему и не хватало. Открыв дверь палаты настежь, он кивнул отцу Скорпиуса:

– Проходи.

Если Малфой отколдует ему яйца, это хотя бы произойдет без свидетелей и лишней огласки. Гарри мог его понять: попробовал бы Драко спутаться с кем-то из семьи Поттеров, и Гарри сначала вдумчиво поработал бы над его репродуктивными органами, а уж затем стал разбираться.

Малфой был в своем праве, но дважды импотентом становиться совсем не хотелось. Без магического потенциала, без мужской силы - что за жалкое придется влачить существование… Лучше тогда было сдохнуть на валиентском маяке.

– Зачем ты пришел?
– спросил Гарри, прислоняясь к закрытой двери спиной.

Высокий лоб и впалые щеки делали Малфоя похожим на грифона; острый, холодный, немигающий взгляд только усиливал впечатление.

– Хотел посмотреть на человека, соблазнившего моего сына, - палочку оскорбленный отец доставать пока не спешил.

Забрезжила робкая надежда, что обойдется без проклятий. По морде пережить можно, лишь бы Малфой снова ему нос набок не свернул.

Нахмурившись, Гарри медленно, с расстановкой, произнес:

– Все закончилось. Наша связь уже в прошлом. Тебе не о чем беспокоиться, Малфой.

Драко разглядывал стоящего перед ним любовника сына с интересом магизоолога, открывшего неизвестную науке смертельно ядовитую тварь.

– Ты использовал Скорпиуса, заведя с ним легкую интрижку со скуки. Поясни, правильно ли я тебя понял.

– Что ты хочешь услышать?
– чуть резче, чем собирался, спросил Гарри.
– Что я хочу жениться на твоем сыне и прошу его руки? Или что я никогда больше не потревожу его покой и не подойду ближе, чем на милю?

– Даже не знаю, - задумчиво проговорил Драко, ничуть не смущенный экспрессией собеседника, - оба варианта не вызывают во мне энтузиазма. Я бы предпочел, чтобы ты был восемнадцатилетней девушкой из чистокровной влиятельной семьи. Но вряд ли Скорпиус тогда на тебя бы посмотрел.

Малфой обежал взглядом палату, прошел к окну, оценил вид, открывавшийся с пятого этажа на оживленную, заполненную машинами и людьми, улицу. Гарри отлепился от двери и на подгибающихся ногах добрался до кровати.

– Как Скорпиус?
– спросил он глухо, разглядывая свои руки.

– Переживает, - не оборачиваясь, ответил Драко.
– Что за гигантский телевизор стоит там у обочины?

– Я хочу, чтобы он был счастлив, - тщательно подбирая слова, заговорил Гарри.
– Чтобы его ждала долгая, прекрасная, ничем не омраченная жизнь. Чтобы никто никогда не посмел причинить ему боль.