Гарри Поттер. Грубоватые черты, слишком расплывчатые, нечеткие.

Люциус Малфой. Черты резкие, лицо треугольное, надменное.

Ненависть, как и любовь, может иметь свои фетиши. Люциус Малфой не переносил - до скручивания живота, до внутренней дрожи - ядовитых, как сочная зеленая осока на болотах, глаз Поттера. Гарри Поттер испытывал отвращение при виде заостренных черт лица Малфоя, всех этих углов, выступов и впадин, которые вместе, в ансамбле, производили впечатление породистости и привлекательности их обладателя, привлекательности вопреки всем древним и современным канонам красоты; привлекательности, которая, будучи смягченной в более обычном лице Драко, вызывала в Гарри томление и дрожь, а от яркого необычного лица его отца только отталкивала.

Так ящерица кажется людям забавной и смешной, а змея - пугающей и отвратительной, хотя разница между ними лишь в том, что змея безнога.

И, несмотря на то, что Драко всего четверть часа назад пытался задушить Гарри рояльной струной, а Люциус Малфой сидел смирно в своих веревках, не собираясь нападать на аврора, Гарри все также продолжал воспринимать Драко как безобидную ящерицу, а его отца - как кораллового аспида, затаившегося среди камней. Инерционность мышления губит нас.

Гарри бережно отложил эту мысль, решив додумать ее как-нибудь на досуге, отступил на пять шагов и призвал из кухни стул.

– Говорите, - сказал он, усаживаясь и собираясь слушать.
– У меня есть немного времени.

Люциус склонил голову, не глядя на аврора. Наверное, ему хотелось отбросить свесившиеся на лицо волосы рукой, но развязывать Малфоя Гарри не собирался.

– Тогда, перед самой Победой, - начал Люциус, - когда у Волдеморта осталось всего два хоркрукса - он сам и его фамилиар Нагайна (в этом месте Гарри кивнул), - он начал сходить с ума. С психикой у дохлого трупа и раньше было неладно, но когда он понял, что конец приближается, он просто отмел от себя эту мысль. Волдеморт впал в крайнюю форму солипсизма. Он считал, что сумеет создать совершенное оружие, и станет владыкой мира с минуты на минуту. В конце сентября он собрал самых приближенных своих соратников - Лестренджей, Грейбека, Нотта, Снейпа и других - числом двенадцать, взял Драко, бывшего при нем чем-то вроде пленника, и велел всем аппарировать к Стоунхенджу. Вы знаете что-нибудь о сатанистах?
– спросил Люциус.

– Маггловская секта, - сказал Гарри, подумав. Они в аврорате изучали сатанистов на спецкурсе по особенностям применения магглами черномагических ритуалов.
– Перевернутые распятия, шабаши, осквернение надгробий, жертвоприношения животных и иногда - человеческие. Поскольку настоящая магия не применяется, такими делами занимается полиция. Волдеморт собирался вызвать сатану?

– Не совсем, - Люциус покачал головой.
– Вы же знаете, Распорядитель не вмешивается в наши дела. Он управляет миром за Завесой - всего-навсего. Волдеморт собирался вызвать из-за Завесы Йормунганда.

– Мировой Змей?
– спросил Гарри недоверчиво.
– Что он с ним собирался делать?

– Вероятно, запугать человечество, - ответил Люциус спокойно.
– Я же говорю, Темный Лорд сошел с ума. Он думал, что устроит апокалипсис, и народы бросятся перед ним на колени, а Йормунганд будет слушаться его, как слушался василиск.

Гарри рассмеялся хрипло, лающе:

– Йормунганд в качестве фамилиара. Потрясающе! Потрясающе неправдоподобно. Умерьте фантазию, мистер Малфой.

– Ну, в конце концов, этого не случилось. Может быть, этого не случилось бы вовсе: для призыва нужна кровь родственников.

– Угу, скажите еще, что он взял ее у Нагайны. Волдемортовская Нагайна - отдаленный потомок Великого Змея, - в голосе аврора звучал неприкрытый сарказм.

Гарри сам не знал, отчего ему так нравится проявлять недоверие к словам Малфоя. Он не был уверен, что ему хочется задумываться над этим.

– Нет, - Люциус говорил устало, но с толку себя сбить не дал. Он твердо собрался рассказать все до конца. Сорваться в ругань можно и позже.
– Вы знаете, что у магглов сатана принимает обличие змеи? Волдеморт решил, что можно попробовать сатанинский ритуал призыва. Думаю, в общих чертах вы с ритуалом знакомы. А теперь догадайтесь, кого он выбрал на роль жертвы-девственницы.

– О нет, - прошептал Гарри, почувствовав, как похолодела кровь в жилах, а по коже побежали частые мурашки.
– У сатанистов жертвой должна быть девушка… Невинная девушка.

– Магглы многое понимают неправильно. Уж вам ли, как магу, этого не знать… В ритуалах нужны только магия, страх и кровь. Словом, Драко раздели, привязали к алтарю, зарезали на его животе петуха, начертили пентаграмму кровью и начали подходить по очереди. После ему должны были перерезать горло и вспороть живот. Первым был Волдеморт, вторым - Снейп. У Снейпа был с собой портключ - медальон; чтобы он сработал, нужно было надеть его на шею… - Люциус говорил это, глядя куда-то в сторону, не желая смотреть в лицо аврору.
– К счастью, цепочка оказалась достаточно длинной. Он сумел выбраться оттуда сам и спасти Драко.

– Волдеморт… его… - Гарри вдыхал воздух, не зная, как это назвать.

– Изнасиловал, - сухо подтвердил Люциус, переводя взгляд на аврора.
– Повезло, что успел только он один. Снейп потом наложил на Драко «обливиате». Мой сын помнит только что Темный Лорд сошел с ума и начал кидаться Непростительными в сторонников.

В углу неуместно успокоительно журчал небольшой фонтан. В наступившей тишине отчетливо было слышно, как перетекает вниз и вверх вода. Гарри молчал, глядя на стену за плечом Люциуса Малфоя.