– Нравятся мне эти магглы. Из всего романтику сделают, даже из черепно-мозговой травмы. Пошли танцевать.

Гарри идея не нравилась, его не вдохновляла оглушительно-истеричная музыка, радужные всполохи от вращающихся ламп, топчущиеся на площадке люди, и вообще, он не любил танцы. Но он покорно позволил себя уволочь, и ничуть не пожалел, когда ощутил бедром реакцию Драко.

Тот прижимался к аврору, бесстыдно толкался в него бедрами, охватывая ладонями гаррины ягодицы. Глаза Драко лихорадочно блестели, он наклонился к Гарри, прошептал на ухо (они пользовались чарами отторжения, позволявшими приглушать посторонние шумы и слышать друг друга):

– Как насчет выйти и перепихнуться по-быстрому? О господи, у меня уже болит… Так хочется тебе засадить… И рассказывать на ухо, как ты трахаешь меня в Малфой Мэноре… На столе, представляешь? И тут входит отец…

– Ооох… - Гарри застонал, откинув голову.

Он терся о Драко, наплевав на то, что окружающие видят это … как он будет потом ходить в этот бар… разве что память стирать. Слишком часто стирали здесь память за последние месяцы.

– … и видит нас… Не верит глазам... А ты не останавливаешься… всаживаешь мне по самые яйца… да-а, - Драко внезапно остановился, не обращая внимания на протестующий стон Гарри, прикусил мочку его уха и прошептал:

– Пошли.

Туман на улице чуть-чуть привел Гарри в чувство. «Ягуар» стоял возле самого бара, темнея в густом молочном сумраке приземистым инопланетным кораблем.

«Туда, внутрь - и разложить передние сиденья», - подумал Гарри; на припаркованную в неположенном месте машину был наложен «мизерус», и внимания на нее никто не обращал.

Но Драко повторил:

– Пошли, - уводя Гарри прочь от машины.

Остановившись за углом соседнего с баром дома, он улыбнулся, повернулся к аврору, положил руки ему на плечи, потянулся…

«Петрификус Тоталус», - произнес про себя Гарри, чувствуя горечь во рту.

Он отступил, опуская палочку, глядя на застывшего Драко, обнимающего воздух. Разжал его пальцы: из рукава выскользнул гибкий металлический прут. Серебристая струна.

– Ты опоздал, - сказал Гарри, по-прежнему чувствуя горечь.
– Тебе надо было сделать это еще в первый вечер.

* * *

Гарри не нужно было видеть свет в гостиной, окна которой, вообще-то, выходили на другую сторону, чтобы узнать - в доме кто-то есть. Охранные чары предупредили его еще за милю от дома.

В кресле гостиной сидел Люциус Малфой.

– Акцио палочка. Субстрингус, - Гарри сказал это совершенно будничным тоном, будто бы поздоровался.
– Здравствуйте, мистер Малфой.

Люциус Малфой посмотрел на свою палочку в руках у аврора, пошевелился, словно хотел испытать на прочность опутавшие его руки и ноги веревки, удержал себя от вопроса: «Что это значит?»

Поттер достаточно ясно все обозначил, проговорив заклинания вслух.

Вместо этого Люциус спросил:

– Где Драко?

– Драко?
– аврор усмехнулся, криво и зло.
– В данный момент на заднем сиденье машины. А позже, я думаю, будет в Азкабане.

Ну, вот и случилось то, чего Люциус так долго ждал и боялся. Не помогли старые связи, не спасла выбитая, вымоленная, купленная в Министерстве стажировка в Италию.

Он оказался плохим отцом… не смог даже спасти единственного сына. Но он должен был бороться до конца.

И Люциус выпрямился в веревках, взглянув на аврора Поттера:

– Подождите. Выслушайте меня…

– Как давно вы об этом знали?
– перебил тот.

Люциус искал слова, искал в себе энергию и силу, чтобы убедить аврора… Кто-то уверенно и безнадежно шепнул внутри Люциуса: «Он уже убежден. Все напрасно».

– Послушайте… отпустите Драко. Он не виноват. Виноват только я.

Я виноват. И я поплачусь.

Как не хочется в Азкабан… Организм бунтовал, не желая слушать доводы мозга, он не хотел возвращаться в тюрьму, помня ее каждой косточкой, каждой жилкой, каждым нервным узелком, и - вот странности тактильных ощущений - кожа на подушечках пальцев снова стала шероховатой, будто ее вымыли тюремным мылом и морской водой.

– Я нахожусь в твердой памяти и здравом рассудке. Драко… Драко болен.

Глава 15

Если жизнь шутит над тобой, первое правило: «Не сопротивляйся».

Вообще-то, первым правилом было «Не торопись», но Гарри больше нравилось думать по-другому. Они снова встретились с Люциусом Малфоем, встретились в обстоятельствах, при которых ни один из них не хотел бы видеть второго.

В городе, где было больше десятка миллионов лиц, они встречались вновь и вновь, словно проклятые, преследуемые ненавистными лицами друг друга.