– Как ваш сын?
– спросил Гарри, беря чашку и кусок лежащего на блюдце колотого сахара.

Аврора не признавала никакого рафинада, делала все по старинке, сама. Еще чего: сначала рафинад, затем сахар-песок, а после что? пудра? Люди совсем обеззубеют, вместо хлеба и мяса будут пасту из шланга глотать.

– Ничего, спасибо… Пока спит, - сказала она. И, помолчав, добавила: - Жалко вашего друга… Зика. И не скажешь ведь, что вампир…

– Не скажешь, - эхом откликнулся Гарри.

Он посидел еще со старой ведьмой, выпил три чашки чаю, съел шесть кусков сахара, а напоследок взял врученный ему кулечек с двумя пирожными-орешками и ушел.

Закрыв за ним дверь и вернувшись на кухню, Аврора обнаружила под блюдцем конверт, большой, белый, из плотной бумаги. Пришлось бежать, догонять аврора, кричать во весь голос, чтобы не уезжал.

– Вот, - сказала запыхавшаяся Аврора, протягивая конверт в окно машины.
– Вы оставили.

На этой серебристой машине Аврора с сыном прибыли в Лондон; ох, и чего только она ни передумала, сидя на заднем сиденье. Тогда железяка казалась ей чуть ли не лодкой Харона.

Гарри Поттер покачал головой, конверт не взял:

– Это для вас. Удачи вам… с сыном. Вы мужественная женщина, миссис Твигс. Не держите зла.

Серебристый автомобиль рванул с места, миг - и он скрылся за поворотом, подсветив на секунду сумерки габаритными огнями.

Аврора вздохнула, то ли с облегчением, то ли с грустью. Она не держала зла на аврора. Тому тоже, поди, несладко пришлось. Кто б мог подумать, что Зик Мэдривер - вампир… Такой вежливый, спокойный мальчик.

Жизнь поворачивается порой неожиданным боком.

Аврора открыла конверт. Оттуда с шорохом выпал пергамент, переливающийся набором радужных печатей, - гриннготская доверенность на получение 500 галлеонов.

* * *

Крэйзи Джобс ушел по-человечески. Отработал положенные по закону две недели; его премировали, наградили званием почетного мага на торжественном собрании с полагающимися речами и вручили позолоченного Феникса на серебряной подставке. А затем Даймонд Джобс уложил в коробку личные вещи и покинул свой кабинет навсегда. Напоследок он зашел в Секретный отдел: постоял там, глядя на столы и качая головой.

– Да-а, - сказал он печально.
– Вот ведь Зик…

Стол Лукаса уже вынесли, и американец сидел теперь на месте Мэдривера. Стол Гарри пока пустовал; аврору непривычно было видеть ничем не заставленную голую поверхность.

В голосе Джобса не прозвучало злости, хотя уволили старика именно из-за Зика. Официально «по собственному желанию», ну, а как на самом деле было, все Министерство знало.

– Хороший был аврор, - проговорил Крэйзи Джобс, произнося над покойным последнее слово.
– Как нас всех обманул… Подвел… виртуоз. Ну… работайте хорошо. А лучше, чтоб работы у вас не было вовсе. Мистер Лукас… Гарри…

Он кивнул Роутеру и обнял Гарри; глаза старика увлажнились. Вытащив носовой платок, он вытер лицо.

Гарри дошел вместе с Джобсом до охранного пункта. Поднимаясь назад в лифте, он упорно смотрел в пол, стараясь не встречаться с министерцами взглядом. Он хотел попрощаться с кусочком своего прошлого спокойно, в полном одиночестве; в конце концов, прошлое этого заслуживало.

По своему этажу он пошел быстрым шагом, сделав озабоченное лицо: ему не хотелось, чтобы кто-то с ним заговаривал.

Но навстречу шла Мэдисон. Профорг, как всегда, превосходно выглядела и излучала жизнерадостность и оптимизм в убойных дозах.

– Гарри!
– окликнула она.

– Привет!
– Гарри заставил себя улыбнуться.

Ему самому улыбка казалась резиновой, но окружающие, видимо, ничего не замечали. Слава небу.

– Как дела, герой?
– а вот Мэдисон улыбалась ослепительно и совершенно искренне.

– Отлично. Как у тебя, красавица?

– Великолепно! Я выхожу замуж.

Гаррины глаза невольно округлились.

– За Лукаса, - ответила Мэдисон на незаданный вопрос.

– Поздравляю, - это прозвучало почти искренне.
– Уедешь в Штаты? Каких людей теряем…

– Приобретаем, - первая невеста Министерства наморщила нос.
– Лукаса сделают начальником Секретного. Мы остаемся здесь…

– Здорово. Поздравляю, - сказал Гарри.

На этот раз без всякого энтузиазма.

В этот же день он получил от Рона сову. После 29 друзья ни разу не виделись, у обоих было много работы.

«Я хотел тебе тогда сказать,– писал друг, - да Гермиона была против. Вроде, это не наше дело. Ну, не знаю: Джинни мне все-таки сестра. Она в Египте нашла себе какого-то араба, и тот приезжает к нам на 14, знакомиться. Не то чтобы я имею что-то против мусульман, но ты-то точно лучше. Хотел предупредить, чтоб ты знал.