– Я успел только к концу. Снейп был.

И вновь оружейная погрузилась в тишину. Казалось, можно было услышать отголоски звуков с верхних этажей. Слов не было. И говорить было больше нечего. Гарри понимал, что лучшее сейчас для него - уйти и вернуться лишь тогда, когда он закончит всё. Вернуться, чтобы не просто убить своего врага, а отомстить.

– Я всегда знал, что он умрёт из-за тебя, - послышался хриплый голос Драко, - всегда знал. С самого первого дня, когда ты появился здесь. Ты думал, я не вижу? Ничего не замечаю? Не знаю? Это из-за тебя! Он слишком многое позволил и тебе, и себе, а в итоге заплатил своей жизнью.

Гарри молчал. Ему по-прежнему нечего было сказать.

– Ты думал, всё хорошо? Всё замечательно? Как ты представлял своё будущее после войны, Поттер? Небось, мечтал и пускал слюни на безоблачную жизнь вместе с Люциусом. Ненавижу тебя! Это всё ты! Тебе мало было пророчества. Тебе мало было дара мечника. Тебе всего и всегда мало. И от того ты забираешь всё у других. Вначале ты забрал у меня отца. Потом ты забрал у меня Мастера. А сейчас ты забрал у меня всё. Абсолютно всё.

– Неправда, - Гарри с трудом выдавил из себя ответ. Он физически чувствовал, что ему нужно ответить. Что молчать нельзя. Что сейчас для Драко важно услышать от него хоть что-нибудь. Но ничего, кроме «неправда» он не смог из себя выжать.

– Правда, - от сухой, безэмоциональной констатации захотелось взвыть.

Гарри резко сел, сцепив руки в замок на коленях.

– Я никого не отбирал у тебя. У тебя всегда был отец. У тебя всегда был Мастер. Я ничего не забирал. Я всегда знал своё место в этом доме. И никогда не претендовал на твое первородство.

Драко вскинулся и зашипел, срываясь на эльфийский:

– А почему же тогда дом не принимает меня? Почему я не смог попрощаться с ним так, как дОжно? Почему его вещи в моих руках остаются мертвыми? Почему я не чувствую его силы? Почему я не чувствую его души рядом с собой? Он всё отдал тебе!

Гарри замер, прислушиваясь к себе. Но внутри по-прежнему плескалась пустота и тьма. А где-то далеко тихо ныли боль и страх.

– И я не чувствую.

– Врешь!

– Нет…

Гарри поднялся, подошел к оружейной стойке, выудив оттуда короткий меч. Взмахнул им, рассекая воздух, но металл остался мертвым. Сталь не зажглась магией, в крови не проснулся жар.

Драко, внимательно следивший за ним, закрыл глаза ладонями, увидев, что и у Поттера оружие осталось мертвым:

– Он умер, а мы вместе с ним.

Гарри аккуратно вернул меч на место. Быстрое движение руки, и вот в его ладонь лег легкий кинжал. По короткому лезвию прошелся тусклый блик, в солнечном сплетении зародился слабый огонь, окатив тело теплой волной силы. Лезвие замелькало в его в руках, ловя в себя отсветы от пламени свечей. Сталь словно напитывалась этим светом, оживая всё больше и больше. Гарри сделал несколько шагов к Драко и выпустил кинжал из руки, четко направляя в него. Малфой, мягко, по-звериному поднялся с пола, перехватывая лезвие, скользнул вперёд. Обманчивое движение, и вот уже тот самый кинжал упирается в горло Поттера:

– Что за идиотские выходки? Или ты решил бросить всё и уйти вслед за Люциусом?

Гарри расслабленно стоял в его руках, и казалось, ничуть не беспокоился, что острое лезвие давит на его кожу.

– Нет. Просто проверил.

Драко опустил кинжал. Секунду неверяще смотрел на слабое свечение стали и отдал кинжал Гарри.

– Что происходит?

– Я не знаю, - Гарри тяжело опустился обратно на пол.

* * *

Туман струился за окном, укутывая в мягкое пушистое покрывало молодую весеннюю зелень. В стекле отражался неуютный холодный свет дневных ламп. Гарри устало закрыл глаза, откидываясь на спинку пассажирского кресла. Три часа в скоростном поезде принесли с собой то, от чего он так старательно прятался последние сутки. Боль, страх, печаль. Горе потери. В мыслях то и дело возникали слова сказанные Драко.

«Как странно. Всё осталось прежним. А его нет»…

Нет. Как такое вообще может быть? Почему солнце по-прежнему встает из-за небосклона, почему все вокруг такое же, как и день назад? А его нет. И не будет. Гарри казалось, что он медленно сходит с ума. Глядя на суетящуюся вокзальную толпу, он поражался тому, почему все такие радостно-оживленные. Заходя в вагон, он вдруг остро осознал свое одиночество. Смерть Люциуса отделила его от всего окружающего мира. Он как будто оказался в вакууме. Жизнь проходила мимо него, не касаясь и не задевая. Всё вокруг казалось лишь нелепыми, неуместными декорациями. Люди - бездарной массовкой. Ему хотелось сделать что-нибудь, чтобы все эти декорации развалились, заполнив наконец ту пустоту, что клубилась в нём. Он сидел три часа практически неподвижно. Всё казалось ему лишним, не нужным. Зачем теперь ходить, говорить, если Люциуса нет. Его просто нет. И всё. Так просто. Был, и нет.

Гарри страшила встреча с друзьями. Он боялся их вопросов. Сочувственных взглядов. Робких перешептываний за своей спиной. Разговоров о том, что это нужно просто пережить. Что такова жизнь. Таковы обстоятельства. Идёт война, и никто не застрахован от потери. Какая жизнь? Где жизнь, если вокруг смерть. Гарри стало казаться, что все, кого он знает и любит, умрут. Вот так же, как Люциус, погибнут в этой непонятной для него самого войне. И Гермиона. И Рон. И миссис Уизли. И Нарцисса. И Драко. Все умрут. И каждый раз вестником их смерти будет патронус. Или смятый пергамент. Или еженощные радиоэфиры, когда зачитывают списки погибших или пропавших без вести.