За две секунды до того, как челюсти Бродяги сомкнулись на его горле, ломая трахеи и разрывая артерию, Хвост закричал:

– Снейп! Помоги мне! Снейп! Снейп! СНЕЙП!

Конец второй части.

* * *

Часть III. По изувеченной земле бежит увечный человек.

Первым, о ком написали в Пророке, стал Петтигрю.

Конечно, ведь найти его было легче всего, так как он сидел под арестом в одном из изоляторов Министерства в Сомерсете. Всё лето его перевозили с места на место, поскольку в Лондоне он постоянно получал послания с угрозами расправы, а в Министерстве хотели быть уверенными, что он доживёт до завершения процесса по его делу, в конце которого его ожидает Поцелуй Дементора.

Но не судьба. Уже на следующий день, после того как газета опубликовала объявление Волдеморта, во вторник, в полдень, нашли тело Петтигрю, а через несколько часов известие о его убийстве появилось на страницах Вечернего Пророка. Камера, в которой его держали, была надёжно заперта; следящие чары не показали никаких признаков вторжения - ни магического, ни какого-либо другого. Тем не менее, он лежал на полу, горло превратилось в кровавую кашу, словно его терзал какой-то зверь. Лицо Петтигрю искажала гримаса ужаса, рот открыт - словно умирая, он кричал. При этом дежуривший в ту смену аврор поклялся под Веритасерумом, что не слышал ничего, что заставило бы его заподозрить, будто в подвале творится неладное.

Но Петтигрю оказался не последним. В течение следующих двух дней повсюду находили тела Упивающихся смертью. Их обнаруживали в разных местах и в разное время, но, несмотря на это, складывалось впечатление, что все они умерли примерно в один и тот же час - по крайней мере, такой вывод напрашивался, если внимательно изучить отчёты авроров. Имена некоторых убитых Гермиона никогда не слышала ранее. Если честно, их было достаточно много: их подозревали в том, что они поддерживали Волдеморта, но никогда не привлекали с подобными обвинениями к суду. Хелена Яксли была задушена своими же длинными светлыми волосами. У Хартлайта Розье («брата печально всем известного Эвана» - как напоминал читателям Пророк) оказались сломаны все кости до единой. Тибериусу Крэббу выпустили кишки… теперь стало ясно, почему Винсент Крэбб этим утром не вышел к завтраку, оставив бледного, как мел, Гойла сидеть за слизеринским столом в одиночестве. Три дня прошло с тех пор как невыразимый ужас охватил школу. Молниеносная быстрота и крайняя жестокость этих убийств обеспокоили даже тех, кто ненавидел Волдеморта. Даже Гермиону. И даже Гарри, по крайней мере, ей так казалось.

И с того самого вторника, когда было обнаружено тело Петтигрю, с Гарри стало твориться что-то неладное. Его непривычно яркий, сияющий здоровьем румянец внезапно сменился полной противоположностью: лицо стало серым и изможденным. С каждым новым днём, в течение которых находили тела убитых, глаза Гарри становились всё более тусклыми, как будто от истощения, и Рон признался Гермионе, что Гарри, оказывается, совсем перестал спать. А поскольку в Большом зале он не появлялся, то наверняка он вдобавок ещё и не ел. Гермиона надеялась, что ему станет легче после смерти Петтигрю; в конце концов, именно Хвост предал родителей Гарри. Но Гарри, казалось, совсем ушёл в себя и не желал говорить об убийствах Упивающихся.

В четверг вечером они решили, что со всем этим пора заканчивать и затащили Гарри в укромный угол библиотеки, где их не подслушает ни мадам Пинс, ни кто-нибудь ещё.

– Дружище, - сказал Рон, - я не знаю, что с тобой происходит, но с этим нужно что-то делать.

– Со мной всё в порядке, - ответил Гарри, пытаясь разлепить покрасневшие веки.
– Я просто устал. Вот и всё. Я плохо сплю.

– Ты ведь вообще не спишь, не так ли?
– требовательно спросила Гермиона.

Гарри уставился в стол.

– Немного сплю, - сказал он, и Гермиона поняла, что Гарри лжет.
– Голова болит, - продолжил он через мгновение.
– Наверное, Волдеморт расстроен тем, что его Пожиратели дохнут как мухи. Больше ничего.

– Больше ничего? Ну, тогда всё в порядке!
– воскликнул Рон.
– Ты говорил об этом Дамблдору?

– Нет, - огрызнулся в ответ Гарри. Казалось, его лицевые мышцы свело от негодования.
– И не собираюсь. Это его не касается.

Гермиона изумлённо уставилась на него.

– Не касается… ты что, рехнулся? Его касается всё, что имеет отношение к Сам-Знаешь-Кому!

– Но ведь это просто головная боль! У меня нет видений или чего-нибудь подобного! Мне не о чем рассказывать Дамблдору!
– сейчас Гарри выглядел почти как безумный.
– Я всё держу под контролем, ясно вам? Всё в порядке. Всё будет хорошо.

– Что за чёрт в тебя вселился?
– спросил Рон.
– Как ты можешь говорить, что всё в порядке? А если всё это затеяно, чтобы только добраться до тебя?
– он нахмурился.
– Я слышал, что от бессонницы люди сходят с ума. Давай мы отведём тебя к мадам Помфри!

– Я не сумасшедший и к Помфри не пойду!
– Гарри стиснул зубы, чтобы подавить чуть не вырвавшийся из горла рык.
– Послушайте, просто… просто у меня голова забита, понятно? Все эти события. И я… - Он остановился, поморщился и, обхватив голову руками, стал раскачиваться из стороны в сторону.
– Я просто стараюсь…

– Гарри, - начала Гермиона и вдруг поняла, что её голос дрожит. Должно быть, он тоже это услышал, потому что снова взглянул на неё. В его глазах было раскаяние.

– Я в порядке, Гермиона. Честно. Я не хочу, чтобы вы волновались.