– Обычно я вижу тебя только после. Иногда - я делаю выводы по твоим отметинам и ранам - все намного хуже. Вот почему он обычно хочет, чтобы ты ничего не помнил.

Драко сел на кровати и начал натягивать на себя одежду.

– Все равно это до сих пор не имеет смысла. Я имею в виду, почему он непременно хочет, чтобы я забывал это. Он всегда причинял мне боль, пока был здесь.
– Юноша нахмурился, заметив, что носки разные, но все равно надел их.
– Вы знали, что он переспал с Уиттингтон, просто для того, чтобы сделать мне больно?

– Драко…

Малфой надел брюки и затем начал заправлять в них рубашку.

– Не учитывая того, что мои воспоминания были изменены, я же позволял ему делать мне намного, намного больнее.

– Потому что ты любишь его, - сказал Лестрандж почти неслышно.

Драко поднял на него взгляд, его серебряные глаза сверкали в свете пламени.

– Он был первым человеком, который хоть немного озаботился тем, чтобы дать мне то, в чем я нуждался.

Лестрандж протянул Драко его палочку.

– Но он ли единственный?

Драко вырвал у него палочку и спрятал ее во внутренний карман.

– Это не твое дело.

Лестрандж вздохнул.

– Не забывай про директора.

Драко сделал несколько шагов по направлению к выходу, и Гарри поспешно отступил от двери.

– Да, старина Финеас. Если бы он знал, насколько невосприимчивым к лечению и зельям окажется Редж, что бы он сделал? Я знаю. Я знаю.
– Малфой вышел через дверь и сел в одно из старинных кресел, оперевшись локтями на колени.
– К тому же, не то, чтобы у директора было в привычке читать мои мысли, - но, не договорив, Драко вдруг резко выпрямился.

– Что случилось?
– спросил Лестрандж, заходя в комнату.

– Ничего. Я просто понял… Ничего.
– Малфой встал.

– Если ты передумал, я охотно наложу чары сам, - предложил Лестрандж.

Драко помотал головой.

– Нет, пожалуй, я пойду. Лучше я буду помнить это.

– Очень хорошо, - проговорил Лестрандж, и направился к двери, выходящей в коридор. Он вытащил палочку, затем сказал: - Хм. Думаю, лучше будет, если именно ты снимешь заклинание спокойствия, Драко.

– Хорошо.
– Драко вытащил свою палочку, убрал с двери свою защиту и затем потянулся к ручке.

– Прости, Драко, - сказал Лестрандж.
– Обливиате экскульпо мемориа коммутато* .

Драко открыл дверь, вышел, и она закрылась за ним со щелчком. Лестрандж убедился, что он ушел, затем пересек комнату и спрыгнул по ступенькам в спальню.

Гарри проследовал за ним, но остановился в дверном проеме. Он вытащил свою палочку и затем стянул с себя плащ.

– Извините, профессор, - обратился он самым вежливым голосом, каким только мог, потому что его всего просто трясло от ярости, - но я считаю, что нам нужно поговорить.

_____________

* (п/п Oblivisci - забывать; exculpere - вырезать, стирать; memoria - память; commutare - изменять, перемещать.

Глава 16.

Вздрогнув, Лестрандж оторвал взгляд от постели, которую уже принялся перестилать.

– Здравствуй, Гарри, - сказал он с нарочитой бодростью в голосе.
– Э, заскочил на чашечку чая, да?

– Пожалуйста, профессор… - Гарри понял, что краснеет, хотя, по идее, он был здесь единственным, кто имел право предъявлять претензии.
– Все это время я находился здесь. Я все видел.

Лестрандж сделал глубокий вдох и постарался успокоиться. Простыни собрались складками вокруг его ног.

– Что ж, тогда ты знаешь, как важны эти… встречи… для Драко.
– Он говорил почти убедительно. Невинно.

– А как насчет Вас, профессор?
– Гарри ступил в комнату, попутно отмечая, что палочка Лестрандж покоилась на маленьком столике возле двери. Хорошо.
– Насколько эти встречи важны для Вас?

На лице Лестранджа мгновенно проступило сдерживаемое до этого чувство вины.

– Ты даже представить себе не можешь, как трудно… - начал он, но затем замолчал. Мужчина издал короткий смешок… облегчения. По крайней мере, так показалось Гарри.
– Уверяю тебя, единственным моим намерением, когда я решил устроить встречу Регулусу и Драко, было желание помочь им. Я и понятия не имел, что окажусь настолько… втянут. Что Блэк будет таким…настойчивым.
– Его лицо приобрело алый оттенок, и складывалось впечатление, будто ему было трудно дышать.
– Я понятия не имел!
– Декан Слизерина нагнулся за постельным бельем и скомкал его.