Пока не вспомнил.

Утерев рукавом глаза и рот, Гарри, чуть покачиваясь, сделал еще один шаг к двери. Ремус-Снейп направил свою палочку на дверь и резким жестом указал ему подойти ближе, что он и сделал. Бросив быстрый взгляд через плечо, Рем… Снейп ткнул своей палочкой в дверной молоточек и что-то едва слышно пробормотал. Замок щелкнул, и Снейп толкнул дверь, а затем практически втащил за собой Гарри внутрь.

Они оказались в холодной темной комнате с высоким потолком и шестиугольными окнами, верх которых был отделан кусочками цветного стекла. Солнечный свет, проходя через них, окрашивался в оттенки зеленого, желтого, голубого и красного. Прихожая была обшита каким-то темным, красноватым деревом, от которого исходил слабый запах кедра.

Позади них с хлопком закрылась дверь, и Снейп-Ремус еще несколько раз взмахнул палочкой. Пространство вокруг них осветилось желтой дымкой, которая постепенно рассеивалась, в то время как Снейп, порывисто вздохнув, опустил руку.

А затем он поднял голову и сердито посмотрел на Гарри. Шагнув к нему, Ремус-Снейп прорычал:

— Глупый ребенок! Какого лешего ты там вытворял?

Гарри отшатнулся, подняв руку с зажатой в ней палочкой, чтобы защититься, если что.

— Я… я не думал…

— Вот именно! Ты совершенно не думал! Смертельное Проклятье? Ты окончательно рехнулся?

Гарри ощетинился.

— Он заслуживает смерти!

— Ну, конечно, заслуживает. Идиот, не в этом дело! Как ты думаешь, что бы случилось, если бы ты закончил это маленькое заклинание, а? Разве Министерство сняло бы с тебя вину только потому, что Малфой заслужил смерти? Возможно, тогда бы Волшебному миру сообщили, что проклятый Гарри Поттер способен наложить Непростительное перед десятком свидетелей, и все, черт подери, было бы нормально, потому что, по словам того же Мистера Поттера, мертвец был исключительно отвратительным человеком?

— Нет, я…

— Я не хочу этого слышать. Просто… — Ремус-Снейп поднял руку к лицу и потер переносицу, слегка покачав головой, словно у него болела шея. Этот жест был настолько снейповским, что Гарри вздрогнул, услышав голос Ремуса: — Просто замри на месте хотя бы на секунду. Никуда не уходи. Я на пару минут… — и с этим он ушел прочь через дверной проем в противоположной стене, оставив Гарри одного.

Снова.

И тогда его начало трясти.

В подвале родового поместья Принцев Северус прислонился к двери своей лаборатории и зажмурился, пытаясь справиться с собой прежде, чем снова вернуться к Гарри. В тот момент, когда он решал, куда аппарировать, он, вместо того, чтобы отправится напрямую в Хогвартс, сосредоточился на этом месте, где уже несколько лет никто не бывал. В Хогвартсе им бы пришлось еще пройти через ворота, и если бы Люциус Малфой последовал за ними… Что ж. Было гораздо быстрее пройти через переднюю дверь дома, а затем укрепить чары, чем бежать наперегонки до замка с обезумевшим и жаждущим чужой смерти подростком на руках.

Черт, черт, черт, черт, ЧЕРТ!

Раз за разом повторяя это, Северус бился затылком о твердую дубовую дверь, будто это могло помочь ему избавиться от лишних эмоций, бушующих в его голове. Голове Ремуса. А, неважно.

Но все было тщетно.

Разве что у него разболелась голова.

И, похоже, он заработал сотрясение

Глупый, глупый, глупый ребенок! Из всех опрометчивых, дурацких, саморазрушительных, нелепых способов он выбрал быть пойманным на чем-то нелегальном и неэтичном! Не говоря уже о том, что он отравил бы себе всю жизнь, если бы ему действительно удалось осуществить свои намерения и исполнить проклятье. Северус знал, что Гарри не убийца. Он провел достаточно времени с мальчиком, чтобы понять это. Ради Мерлина, мальчик едва ли верил, что он заслуживает большего, чем то, что доставалось ему от тех магглов, что испоганили все его детство. Большую часть времени Северус был абсолютно уверен, что Гарри считает, что он заслужил каждую секунду тех страданий, через которые они заставили его пройти.

Как бы он стал жить дальше, если бы лишил кого-то жизни, пусть даже и Малфоя…

Разум Северуса сразу же ухватился за мысль о пророчестве, которым Дамблдор нашел подходящим поделиться с Гарри в ту ночь, когда последний член его настоящей семьи умер. И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой...

Проклятье.

Неужели именно эта строка пророчества на самом деле беспокоила Гарри? То, что он либо убьет, либо будет убитым, и что Гарри знал, что он не будет тем, что сможет убить?

Внезапно он понял, почему Гарри был так неуверен во время их разговоров о жизни после школы, или после смерти Волдеморта, или даже после конца следующего семестра, словно мальчик знал, что его дни сочтены. И лишь осознав это, Северус смог до конца понять отчаянное желание Гарри наложить Непростительное на Малфоя. Как бы глупо это ни звучало, мальчик пытался доказать самому себе, что он способен на это. По мнению Гарри, понял Северус, пока он не умеет убивать, он не более чем ходячий труп.

Да чтоб это все...

Секундой позже действие оборотного зелья внезапно закончилось, с силой ударив по Снейпу. Ему пришлось опереться о стену, чтобы не упасть, в то время как к нему возвращался его истинный облик. Руки сузились, а пальца удлинились, нос резко вырос, а волосы потемнели, и он, наконец, стал собой. А вот головная боль никуда не делась.

Ах, черт. Северус призвал болеутоляющее зелье из своих запасов и выпил его, чтобы загнать боль подальше прежде, чем отправится обратно наверх. Как он мог быть настолько слепым?