Вскоре пришло время обеда, во время которого Гарри лишь вертел в руках сэндвич и гонял по тарелке овощи, так растянув этот процесс, что Снейп снова напомнил ему о правилах, касающихся еды. Гарри сердито на него посмотрел, но все же съел половину сэндвича и горсть горошка, после чего отодвинул от себя тарелку.

— Что вы собираетесь им сказать? — спросил Гарри, в то время как Снейп доедал свой обед.

— Правду. Предлагаю тебе сделать то же самое.

Правда. Смех то какой. Разве ему кто-нибудь поверит? Кто-нибудь кроме Снейпа?

Посуда только-только пропала — тут явно не обошлось без домашних эльфов — а в дверь уже постучали. Снейп встал и направился к ней, а у Гарри скрутило. Он встал из-за маленького столика, за которым они ели, и отошел к дивану, откуда он мог наблюдать за приходом министерских сотрудников. Он так не нервничал с тех пор, как столкнулся с Венгерской Хвосторогой…

И тут он просто не мог не рассмеяться. Было всего несколько человек, которых он боялся, и среди них определенно не было сотрудников Министерства.

Он все еще хихикал, когда Снейп пригласил войти и представил ему слегка унылую на вид женщину с седыми волосами и морщинистым лицом, одетую в темно-синюю мантию.

Бровь Снейпа снова взлетела вверх. Он дождался, пока Гарри перестанет смеяться, и сказал:

— Мадам Финеас, это Гарри Поттер. Гарри, это Мадам Финеас из министерского Отдела Опеки.

— Как поживаете, Мистер Поттер? — сказала женщина, протягивая ему руку.

— Нормально, спасибо, — сказал он и пожал ее руку, заметив, что, несмотря на возраст, у нее была неплохая хватка. — Но зовите меня Гарри, пожалуйста.

— Очень хорошо, — она не предложила называть себя по имени, но Гарри было, в общем-то, все равно.

— Могу я предложить вам чай? — спросил Снейп тоном, характерным для нормального, доброжелательного хозяина, а не для сурового Мастера Зелий и бывшего Пожирателя Смерти.

— Спасибо, Мистер Снейп, — сказала она, садясь на указанное мужчиной место.

— Профессор, — сказал ей Гарри.

— Простите?

— Профессор Снейп, а не Мистер.

— Понятно. Мои извинения, профессор.

— Все в порядке, — сказал Снейп, наградив Гарри странным взглядом, который тот вернул ему с лихвой. Затем, вместо того, чтобы готовить чай самостоятельно, Снейп позвал домашнего эльфа и закал его. Гарри немного расслабился, решив, что это чаепитие не будет означать обсуждение каких-либо неприятных тем.

Но час спустя он понял, как же сильно он ошибался.

В течение первого часа Мадам Финеас расспрашивала Гарри о Дурслях и о том, как они с ним обращались. Первые несколько ответов он сопровождал фразой «Но их больше нет здесь, так что какая разница?».

Но и Снейп, и Мадам Финеас заверили его, что это имеет значение для официальных документов и опекунства. Так что ему снова пришлось рассказать о чулане, недостатке еды, периодических побоях, Охоте на Гарри, кошачьей дверке и обо всем остальном. Все это время он смотрел на свои руки и впервые порадовался, что уже рассказывал об этом Снейпу и поэтому ему не нужно было беспокоится о том, что профессор подумает о нем и его неспособности защитить себя от глупых магглов.

Впервые Снейп не сказал и слова, что тоже помогло Гарри.

— Значит, ты был «освобожден» тремя сыновьями Уизли летом после твоего первого курса в Хогвартсе? — спросила Мадам Финеас. Она постоянно делала пометки в блокноте, а сейчас, кажется, просто просила о пояснении.

— Ага… я имею в виду, да, мадам. Они воспользовались фордом Англия их отца, чтобы сорвать решетки с окна, а затем мы улетели в Нору. Я оставался там до конца лета, — за исключением решеток это было его лучшее лето.

— Ммм-хм, — несколько минут она рылась в своей папке, а затем снова взглянула на Гарри, протягивая ему свиток пергамента. — У меня есть письмо от Артура и Молли Уизли, которое они отправили в наш отдел в том году, протестуя против твоего размещения у дяди и тети.

— Правда? — Гарри подался вперед, чтобы взглянуть на письмо, но Мадам Финеас положила его обратно в папку. Ему всегда было интересно, почему они никогда не обсуждали то лето с ним или с Дамблдором, словно им было все равно, что он был заперт, лишь бы оставался в безопасности.