– Катя,- Маргарита Георгиевна смахнула с глаз слезы,- иди ко мне...- Она протянула руку и осторожно погладила внучку по щеке.

– Бабушка...- они обнялись и стояли так до тех пор, пока Соньке не стало скучно.

Шугуров вернулся в машину, сел на водительское сидение боком, выставив ноги наружу.

– Чудеса,- пробормотал он, прикуривая.- Mambo i taliano...

Выкурив сигарету, он припарковался напротив подъезда, выгреб с заднего сиденья пожитки Маргариты Георгиевны и поднялся наверх. Как он и предполагал, квартира оказалась незапертой. Николай Андреевич оставил пакеты в прихожей и прошел на кухню.

– "И на море и на пляже,- безбожно перевирая слова, напевал он,- быть всегда с тобою рядом. Это очень-очень хорошо..."

Он открыл холодильник, недовольно покрутил носом, разглядывая хранившиеся в нем скромные запасы. После этого ушел в комнату Кати и устроился за компьютером. Проверил файлы с ресторанными меню, пробормотал: "Ага!..", и все вернул в прежнее состояние.

В этот момент в прихожей послышались женские голоса.

– В гости ко мне пойдешь сегодня?- Уже по голосу можно было догадаться, что Маргарита Георгиевна разговаривает с Соней.- А ночевать останешься?..

– Нянек-то, нянек у Сони появилось! Аж три штуки!- Улыбнулся Николай Андреевич, переводя взгляд с одной няньки на другую.- Катюша, а тебе выговор! Почему холодильник пустой? Придется твоим воспитанием заняться!

– Я сегодня после больницы собиралась в магазин зайти,- отозвалась Катя, голос у нее звенел от радости.

– Нет, сегодня вы ко мне в гости идете,- перебила их Маргарита Георгиевна.- Ничего с этой квартирой не случится. А продукты мы завтра купим. Николай Андреевич, ты вещи мои захватил?

– Конечно. По-моему, Софья один из пакетов уже вскрыла!

– Катя, я твой день рождения пропустила,- Маргарита Георгиевна подняла с пола пакеты и прошла в гостиную.- Но лучше ведь поздно, чем никогда,- она выложила на стол джинсовую пару: брюки и курточку.- Не знаю, что тебе нравится. Но мне кажется, что джинсы из моды никогда не выйдут.

– Спасибо, бабушка,- Катя поцеловала ее в щеку.

– А это нашей красавице,- Маргарита Георгиевна вытряхнула из второго пакета какие-то яркие безделушки, способные привлечь внимание любого ребенка.

– Оставлю вас,- улыбнулся Шугуров.- Поеду в свою "Женеву".

– Дядя Коля,- окликнула его Катя.- Я меню почти закончила.

– Я уже посмотрел, Катюша.- Они вышли в коридор.- Не торопись. Это не к спеху. К следующей неделе сделаешь, и хорошо. А сегодня на самом деле у Маргариты Георгиевны ночуйте. Мне кажется, ей самой еще помощь требуется.

– Почему ты так думаешь, дядя Коля?- Понизила голос Катя.

– Не знаю. Просто чувствую это. Ладно, всего хорошего. И про холодильник не забывай!

Катя закрыла за ним дверь и прошла на кухню.

Тетя Оля уже нарезала хлеб, на тарелочках были разложены сыр с колбасой. На плите шумел закипевший чайник.

– Ой, а это откуда, тетя Оля?

– Тебе ведь нужно чем-то бабушку угостить,- отозвалась соседка.- Катенька, чай завари.

– Тетя Оля, как-то...

– Ничего-ничего. У меня бы все это еще месяц лежало.

– А здесь у нас что делается?- Маргарита Георгиевна Соню почти не спускала с рук.

– Чай сейчас пить будем,- сказала тетя Оля.- Вы, наверно, проголодались с дороги?

– Давайте посидим на кухне,- предложила Маргарита Георгиевна.- По-домашнему.

Они отодвинули стол от стены и расселись. И неожиданно повисла над столом тишина, даже неугомонная Сонька притихла. Случись это на Западе, кто-нибудь из присутствующих непременно прочитал бы подходящую молитву. На Востоке такая тишина была бы воспринята как должное.

– Вот я и дома,- нарушила ее Маргарита Георгиевна.

– Кому чаю налить?- Оживилась тетя Оля, ей такие минуты за столом всегда не нравились.

В больницу они пришли втроем, Маргарита Георгиевна с Соней остались на улице, а Катя прошла в палату. К этому времени Артема уже перевели из реанимации в травматологию. Он все еще находился под "системой" и страдал от тягучей боли, растворившей в себе все его тело. В палате с Артемом лежали еще два человека. Такой же разбившийся на мотоцикле мужчина лет пятидесяти с небольшим и тринадцатилетний подросток, помогавший отцу на садовом участке и по оплошности едва не отрезавший себе циркуляркой кисть. Мотоциклист тоже был лежачим, а мальчишка весь день проводил на улице.