Наконец дверь отворилась, и в дверном проеме возник Джек. Амелия тотчас же подбежала к нему, вглядываясь в его лицо.

– С тобой все в порядке? – озабоченно спросила она, ибо и так уже было понятно, что он проиграл.

Джек безучастно смотрел на деревянную обшивку стен, потирая рукой шею. На левой стороне подбородка красовался внушительный кровоподтек.

– Не знаю. Не знаю, что теперь со мной будет. Я думал… – Он медленно выдохнул, а потом повернулся к сестре и безвольно улыбнулся. – Пусть тебе повезет больше, чем мне, Амелия. Полагаю, удача с таким мужем тебе не помешает.

Джек поцеловал сестру в щеку и зашагал по длинному коридору.

– Подожди, – окликнула его Амелия. – Ты же не уедешь прямо сейчас?

Молодой человек остановился, но не обернулся.

– У тебя есть деньги, чтобы вернуться домой?

– Да.

– Когда я снова тебя увижу?

– Скоро, – ответил Джек, как-то странно поглядев на сестру через плечо. – Или никогда. – Он сунул руку в карман и зашагал дальше. Повернув в сторону холла, он исчез из виду.

Развернувшись на каблуках, Амелия вбежала в библиотеку.

– Как ты мог так с ним поступить? Как мог поступить так со мной?

Намеренно спокойно Спенсер задвинул ящик стола и поднялся со стула. Белоснежная ткань сорочки натянулась на его широких плечах, когда он вставал. Очевидно, сюртук он снял перед игрой.

– А как мне следовало поступить? – Взгляд Спенсера перекочевал на медный жетон Лео, лежавший на стопке промокательной бумаги. Он взял его в ладонь. – Я не мог позволить ему уйти с жетоном. Ведь Джек мог бы его потерять, и одному Богу известно, какие беды этот модный кружок еще причинил бы, попав не в те руки.

– Да, но зачем было отбирать жетон подобным способом? У него финансовые затруднения. Тебе нужен жетон. Почему ты не нашел решение, которое устроило бы обоих?

Спенсер указал рукой на дверь.

– Ты же слышала, что сказал твой брат. Он не собирался продавать жетон. Глупцу захотелось поиграть. Мне следовало отказаться?

– Да! Ты же умный человек.

– Не знаю, где твой брат наберется ума, если ты продолжишь думать за него. – Спенсер сложил руки на груди. – Может быть, он усвоил этот урок.

– Ничего он не усвоил, кроме того, что ко мне приезжать больше не стоит.

– Не могу сказать, что я сильно расстроился. – Спенсер вышел из-за стола.

– Ты не расстроился. В отличие от меня. – Нет, Амелия была не просто расстроена. Она была опустошена. Ей не хотелось даже думать о том, что произойдет, когда Джек вернется в Лондон.

– Ради всего святого! Джек никчемный бездельник. Он берет у тебя деньги, а ты лишь бесконечно тревожишься за него.

– Вовсе нет. – Голос Амелии задрожал. – Я продолжаю любить его, несмотря ни на что. И продолжаю надеяться, что он исправится. От тебя не требовалось давать ему денег. Джек сказал, что хочет возобновить учебу в Кембридже. Принять сан. – Последнего он не говорил, но Амелии такой исход событий казался логичным. – Ты мог бы предложить ему место викария в местном приходе или какой-то иной способ отработать долги.

– Я несу ответственность за людей, живущих и работающих на моей земле. И ты хочешь, чтобы я отдал их духовное благополучие в руки Джека? Об этом не может быть и речи. – Спенсер покачал головой. – Он приехал сюда вовсе не для того, чтобы возобновить учебу или принять сан, Амелия. Он приехал за деньгами. Просто немного изменил тактику, когда я уличил его в этом.

– Он сделал это, потому что ты его прогнал! Даже не поговорив со мной. Мне показалось, что сегодняшнее утро научило тебя открытому общению с женой. Мы могли хотя бы все обсудить, прежде чем ты обманом завладел жетоном, а потом вышвырнул Джека за ухо, как мальчишку.

Услышав в ответ лишь недовольный вздох, Амелия прижала кулак к груди.

– Ты сказал, что несешь ответственность за своих арендаторов. Так вот я несу ответственность за своих братьев.

Амелии было десять лет, когда родился Уильям, младший. Мама была так ослаблена родами, что почти не могла заботиться о ребенке. Хью и Джеку исполнилось семь и шесть лет соответственно, поэтому все заботы о малыше легли на Амелию. «Ты должна быть маленькой мамой, Амелия. Присмотри за мальчиками». И с тех самых пор Амелия делала все от нее зависящее.

– Спенсер, прошу тебя. Я уже потеряла Хью. И не могу потерять еще и Джека.

Спенсер подошел к жене. Его лицо потемнело от обуревавших его эмоций, а фигура излучала силу и могущество. Близость его тела тут же пробудила в Амелии желание. И она тотчас же вспомнила, как сплелись в конюшне их ноги и руки, как Спенсер целовал ее горло и гладил обнаженные бедра… Несмотря на бушевавший в душе гнев, Амелия чувствовала, что еще немного, и она бросится в его объятия, умоляя обнять, поцеловать, позаботиться о ней и доставить ей удовольствие.