Амелия читала это в глазах гостей. Ибо взгляды всех без исключения присутствовавших были устремлены на них со Спенсером. Кто-то пребывал в ужасе, кто-то откровенно веселился. Гости ожидали чего-то подобного, и Амелия пожалела бедную леди Грантем, ибо после такого представления вечер закончится довольно быстро. Гости поспешно разъедутся по домам, чтобы обсудить увиденное с друзьями или слугами и написать письма дальним родственникам. Количество сплетен о скандальном поведении Спенсера удвоится в течение суток.

Да, в умении создать себе определенную репутацию ему не было равных.

Когда Спенсер нес жену мимо стоявшей с открытым ртом леди Грантем, Амелия попыталась попрощаться с ней:

– Спасибо за чудесный вечер. Увидимся за завтраком.

Спенсер же крепче прижал к себе жену и произнес громко, чтобы слышали все:

– Не стоит ничего обещать.

Не в силах больше сдерживаться, Амелия рассмеялась.

Когда они направились к лестнице, она подумала, что Спенсер поставит ее на ноги. Ведь если ему понадобилось покинуть зал столь спешно, значит, он почувствовал себя плохо. Как умно с его стороны сделать вид, будто он хочет поскорее оказаться в постели со своей молодой женой. Ведь молодоженам прощалось многое. Спенсер дал понять любопытным, что его слабостью была жена, а не склонность к грубому и непредсказуемому поведению. И Амелия сочла это маленькой победой.

– Послушай, – прошептала она, когда они начали подниматься по ступеням, – теперь я могу передвигаться сама.

Спенсер лишь фыркнул в ответ, продолжая шагать через две ступеньки сразу. И Амелия не стала спорить, так как происходящее доставляло ей огромное удовольствие.

Спенсер поставил ее на ноги перед дверью, ведущей в их апартаменты, а едва они переступили порог и закрыли за собой дверь, он прошел прямо в спальню и начал развязывать галстук.

Решив дать ему немного времени, чтобы прийти в себя, Амелия шагнула к туалетному столику и стянула с рук перчатки. Затем расстегнула браслет и положила его на позолоченный поднос.

– Спасибо за сегодняшний вечер, – тихо произнесла она, наблюдая в зеркало, как муж развязывает галстук и отбрасывает его в сторону. – Я знаю, какое это было испытание.

– В самом деле? – Сняв сюртук и оставшись в одной сорочке и жилете, Спенсер подошел к жене и встал у нее за спиной.

Их взгляды пересеклись в зеркале. Глаза Спенсера потемнели.

Амелия робко сглотнула и потянулась рукой к сережке.

– Не снимай, – приказал Спенсер.

Замерев при звуке его голоса, Амелия смотрела на отражение мужа. Он не побледнел и совсем не выглядел больным. Напротив, он излучал силу и мужественность. А потела и дрожала как раз Амелия, но не он.

– Оставь жемчуг на месте, – повторил он, кладя руки на бедра жены. – Я хочу, чтобы ты выглядела так же, как там, в зале.

Амелия оперлась руками о туалетный столик, невольно подавшись вперед.

– Да, – хрипло простонал Спенсер. – Еще. Покажи мне то, что показывала весь вечер остальным мужчинам. – Он дернул Амелию за бедра, заставив ее еще больше наклониться вперед. От этого ее груди едва не выпрыгнули из декольте, требуя внимания. Даже она сама не могла отвести от них взгляда.

А руки Спенсера тем временем собственнически блуждали по изгибам ее тела.

– Знаешь, что было настоящим испытанием, Амелия? Смотреть издалека, как моя жена танцует, флиртует с мужчинами, очаровывает всех их без исключения. Сможешь ли ты понять, каково это на самом деле?

«Да, – подумала Амелия, – да, смешной ты человек. Я знаю, каково это – стоять никем не замеченной и наблюдать за тем, как ты очаровываешь женщин в зале». Ей только сейчас пришло в голову, что, возможно, она так наслаждалась сегодняшним вечером, поскольку хотела отомстить.

Дьявол, поселившийся в ее душе, произнес:

– Скажи мне. Скажи, каково это.

Взгляд Спенсера в зеркале удерживал ее, точно птицу в клетке. А его руки творили ужасно безнравственные вещи.

– Возможно, мне стоит сказать, что я ощутил несказанную гордость. И это не будет ложью. Но и правдой не будет тоже.

Амелия почувствовала, как подол ее платья скользит вверх, щекоча обнаженные лодыжки и чувствительные впадины под коленями. Воздух коснулся кожи – прохладный и обжигающий одновременно.

– Правда состоит в том… – бедро Спенсера раздвинуло ее ноги, – что зрелище ужасно меня разозлило. – Пальцы мужчины пробежались по внутренней стороне бедра Амелии, поднимаясь выше. Амелия уже готова была принять его в себя. Ее лоно давно наполнилось чувственной влагой, и это открытие заставило обоих застонать в унисон. Что-то твердое коснулось бедра Амелии. – А еще мне захотелось преподать тебе урок.

Спенсер грубо раздвинул ноги жены и встал между ними. Возбуждение прокатилось по телу Амелии горячей волной. Отражавшиеся в зеркале ее груди приподнялись и опустились, словно Спенсер уже двигался внутри ее. Он задышал чаще и прерывистее, прижавшись к Амелии и задрав подол ее платья еще выше, чтобы потом заняться застежкой на своих брюках.