Алиса-из-будущего не сразу разглядела, что на нем самом из одежды только кеды.

Он присел у Алисиных ног и рывком перевернул ее. Она, не издав ни звука, упала на матрасы лицом вниз, нелепо вывернув шею и задрав филейную часть так высоко, что камера выхватила темное пятно, расползавшееся по ее юбке.

Лаврович расстегнул пуговицу и молнию и с трудом стянул с нее пропитавшуюся кровью ткань. Алиса увидела, как он, наклонившись к ее бедрам, рассматривает их на предмет повреждений. Видимо, ничего не найдя, он нервным движением спустил ее трусы и положил ладонь на ее промежность. Осмотр ничего не показал. Лаврович оттолкнул ее на другой край импровизированного ложа и сдернул черную простыню. Под ней на матрасе было большое свежее кровавое пятно. Похоже, это было именно то место, по которому Алиса-с-экрана топталась, осыпая Марину проклятиями, а ее свиту – кровавыми брызгами.

Алиса, страшась того, что может сейчас увидеть, попробовала посмотреть на саму себя четырехлетней давности отстраненно и холодно, будто на кого-то чужого.

«Хорошая стрижка. И хорошо прокачанный трицепс».

Алиса-на-экране как раз пыталась встать, и ей даже удалось сначала перевернуться на спину, а потом сесть. Алиса-зритель видела, как фокусируются глаза ее экранной копии на Лавровиче, и ее одурманенный мозг с трудом сопоставляет распознанный образ с имеющимся в его подвисающей базе данных. Похоже, голова выдала ответ «Верно», потому что на безучастном лице Алисы-с-экрана промелькнула робкая тень улыбки. Она потянулась рукой к Лавровичу, словно прося у него защиты.

В следующее мгновение Лаврович одним мощным шлепком отбросил от себя эту робкую руку, а второй шлепок обрушил на Алисину щеку. Алиса-из-будущего вскрикнула и в ужасе прижала руку ко рту. Ее никто никогда в жизни не бил!

– Да что ж ты делаешь, мать твою?! – всплеснул руками Пашка и закрыл глаза ладонью, но любопытство взяло верх, и уже через секунду он выглянул в щелочку между указательным и средним пальцем.

В этот момент Алиса поняла, что действо на матрасе не будет похоже на их обычные занятия любовью, как поняла и то, почему он вышел из кафе, бросив их со своим компьютером.

Сейчас они увидят документальное свидетельство изнасилования Алисы Заваркиной.

Алиса-с-экрана, которая опять оказалась опрокинутой на матрас лицом вниз, прилагала героические усилия для того, чтобы снова сесть. Лаврович возвышался над ней, и тусклый свет от ближайшей свечи освещал только половину его лица. Однако и этого хватило, чтобы увидеть злорадную улыбку, и понять то, как он наслаждается ее беспомощностью и причиняемой ей болью.

Лавровичу, видимо, надоело ждать, и он схватил свою жертву за бедра, рывком подтянул к себе и насадил на свой член, будто оливку на шпажку. Он совершал довольно грубые фрикции, постанывая, а Алисино безжизненное тело болталось, словно тряпичная кукла.

Не в силах больше наблюдать за происходящим на переднем плане, Алиса обратила свой взор на зрителей. «Охранник» у входа отчетливо просматривался в тусклом свете догорающей свечи. Спрятав руки под своей мантией, он онанировал.

Второй зритель, неизвестно когда и откуда появившийся в кадре, снял сетку с лица и был укрыт только капюшоном. Он не смотрел на происходящее на матрасах, и обе его руки были на виду. Зачем он там сидел?

Третий зритель обнаружился в темном углу, за рассохшейся бочкой.

– Смотри, - Алиса толкнула Пашку в бок и ткнула в монитор пальцем.

– Это же…

– Нина! – закончила за него Алиса.

Павел нажал на пробел и присмотрелся. Действительно, Нина сидела в луже собственной блевотины, но с открытыми глазами и, судя по страдальческой гримасе, тихо плакала.

– Похоже, она все видела, но решила помалкивать, - констатировала Алиса. Ее тошнило, знобило, а по ее щекам текли злые слезы.

– Может, не будем досматривать?
– спросил Пашка, устало потерев лоб. Ему тоже было неприятно.

– Давай промотаем и убедимся, что больше с нами не сделают ничего противоестественного, - предложила Алиса.

Павел внимательно посмотрел на нее и согласно кивнул.

Они, выключили звук, и мужественно отсмотрели покадрово еще кусок, в котором не было ничего нового. Они увидели, как Лаврович кончил и вышел из кадра, грубо бросив Алису на матрас. Павел прокрутил еще немного, как вдруг заметил на заднем плане какую-то активность. Он нажал «play».

Второй зритель, что сидел у стены без маски, отлип от стены и встал. Отправив охранника восвояси, он направил свои стопы к матрасам. Здесь он собрал с пола Алисину одежду и помог ей сесть. Достав из кармана пачку бумажных платков, он вытер слезы и слюну с ее лица, и сперму – с бедер. Алиса подняла руку и осторожно коснулась пальчиками лица под капюшоном: на более изысканное выражение благодарности она была не способна. Неизвестный вздрогнул, но не отстранился. Напротив, он поднес ее кисть к своим губам и легко и осторожно поцеловал каждый палец.

Алиса-2010 вглядывалась в новую фигуру на этом кошмарном шахматном поле и не могла понять, чем она ей так знакома?

Неизвестный принялся бережно одевать Алису-с-экрана: сначала трусики и лифчик, потом футболка и юбка. Капюшон мешал ему, и, похоже, не зная про камеру, он без страха откинул его. Камера выхватила его лицо, и Алиса-2010, которая только что вернулась из долгой поездки по фьордам, вскрикнула. На нее смотрел ее попутчик Олег.

Глава восьмая. 2010 год. Три истории.