– От нее зависит судьба тридцати миров. – согласился голем.

– О! – протянул Чича. – Да вы, герои!

– Поглотители скоро вырвутся на свободу! – сообщил Евлампий самый веский аргумент.

Улыбка сползла с лица боцмана, но тон остался делано беспечным:

– Я слышал. Последние лет сто болтают, что не все пути перекрыты, из Отдельного мира можно выбраться.

– Теперь, да. – поддержал я голема.

– Слухи. – сказал Чича. – Говорят, что среди защитников изменник и он раздобыл ключ от мира поглотителей.

Я вздрогнул, а Евлампий схватился за голову.

– Вы чего? – удивился боцман. – Это сплетни.

– Откуда ты знаешь? – спросил голем. – Кто тебе сказал?

– Болтают. – неопределенно ответил Чича.

– Это правда. – разозлился Евлампий. – Мы сами видели!

Я даже удивился, как грубо прозвучали его слова. Обычно он не переходит границ, дозволенных умеренной вежливостью.

Боцман вскочил, уронив книгу на стол.

– Я скоро вернусь. – бросил он. – Никуда не ходите! На корабль вам не попасть! Кругом охрана.

Чича вылетел из комнаты, захлопнув за собой дверь.

Я вздохнул, нерешительно глянув на голема. Надеюсь, он не предложит переправляться к шхуне. Боцман ясно сказал, что у нас не получится!

Мое внимание привлекла книга. Между страниц вылез край желтого пера. Я нагнулся над столом и вытянул его.

– Что это? – спросил я, с интересом разглядывая измятое перо.

– Магическая подписка. Встряхни его и узнаешь последние новости.

Я взмахнул рукой. Желтое сияние стало интенсивней, а над пером вспыхнули буквы: «Миры на грани войны».

– Вот откуда он узнал. – догадался я.

Евлампий впился в текст. Статья описывала похищение ключа и заканчивалась словами:

В связи со сложившейся ситуацией, собрание магов постановило провозгласить военное положение и закрыть для посещения прилегающие к Отдельному миру территории.

Участники заговора разыскиваются.

– Мы должны торопиться! – вскрикнул голем.

Я зажмурился.

– Что мы можем сделать? – спросил я.

– Забрать Символ свободы!

Я раздраженно хмыкнул.

– Ладно! – зло сказал я. – Давай!

Заткнув перо за отворот рубахи, я встал и топая по полу перешел через зал. Открыл дверь и выглянул в коридор.

– Выходить нельзя! – гаркнул стражник.

Он стоял у стены, недобро глядя на меня.

Я кивнул и закрыл дверь.

– Понял. – шикнул я на голема. – Мы ничего не можем сделать.

– Ты просто не хочешь. – занудил Евлампий.

– Помолчи. – отрезал я. – Если придумаешь, как нам попасть на корабль, пожалуйста. Кидаться на стражу, я не буду!

– Можно найти другой выход. – не сдавался голем.

– Какой? – не сдержавшись закричал я, махая руками в сторону окна. – Полететь? У меня что, выросли крылья?

Я завертелся, пытаясь заглянуть себе за спину.

– Только хвост. – пробурчал Евлампий.

– В твоей бы каменной башке что-нибудь выросло! – разозлился я. – Здравый смысл, очень бы тебе не помешал!

Голем пробормотал что-то неразборчивое, но спорить больше не стал.

Я сел обратно на диван и откинулся на спинку. Хотелось наговорить противной каменюке кучу гадостей, но я сдержался. Не стоит он того. Да боюсь и не поймет.

Я закрыл глаза, постаравшись выбросить из головы случившуюся перепалку. Все равно, сколько о сказанном не думай, слов не воротишь. Поэтому надо смириться и обо всем забыть. Лучшее лекарство от неприятных мыслей, сон. Слава архимагу, с этим проблем не случалось. В академии говорили, что я сплю так, будто у меня нет совести. Не знаю, может быть так есть, как бы то ни было, вскоре я уже дремал.

Глава 10.

То, чего нет.

Меня невежливо дернули за руки, и я проснулся. Распахнув глаза, я с удивлением обнаружил, что две огромные летучие обезьяны подняли меня с дивана и волокут по полу.

– Прекратите! – крикнул я.– Мы почетные гости! Нас нельзя таскать за руки!

Меня тянули к выходу из-за зала, несмотря на протесты. В отчаянии завертев головой, я надеялся увидеть того, кто мне поможет, но ни боцмана, ни феи в зале не оказалось.

– Куда все делись?

Двери распахнулись и меня вынесли в длинный, темный коридор.

– Это беззаконие! Я не потерплю такого обращения! Что вы себе позволяете!

Перехватив инициативу, продолжил возмущаться голем. На него, так же, как на меня, не обращали внимания.