– Благодарю вас, господин голем. – вежливо кивнул Мровкуб. – Мастер Оливье! Тюрьма нашпигована заклятьями, как фаршированная утка яблоками. Сожалею, я не опознал в вас мага, поэтому не акцентировал внимание на защитных чарах. Каменная терраса защищена от колдовства узников. Любое чародейство нейтрализуется. Артефакты, как правило взрываются, уничтоженные обратной амплитудой заклинания, а на творившего ворожбу накладываются чары спокойствия и повиновения.

– Я использовал перстень связи, хотел отправить сигнал на корабль. – сонно проговорил дядя.

– Хорошая попытка, мастер Оливье. Вы все-таки не чародей. Поэтому, я не почувствовал в вас источника магии. Вы используете артефакты и магические вещи? – спросил архивариус.

– Не совсем.

Мровкуб пожал плечами.

– Мне не ловко пользоваться сложившейся ситуацией и допрашивать вашего друга. – признался он.

– А он будет об этом помнить? – уточнил я.

– Скорее всего, да. – неуверенно проговорил архивариус. – Признаться, я не полностью читаю, а тем более расшифровываю запутанную систему заклятий. Последовательность наложения и другие неизвестные факторы, сильно усложняют топологию магических процессов.

– Жаль. – вздохнул я, из всего сказанного, поняв только, что на дядино беспамятство рассчитывать не приходится.

– Ради благого дела можно пожертвовать принципами. – громко сказал Евлампий и продолжил допрос вместо архивариуса. – Мастер Оливье, что вы собирались делать?

– Установить связь с кораблем. – вяло повторил дядя.

– А дальше? – не унимался голем.

– У него обширные магические возможности. На небольшие расстояния он может создавать перемещательные порталы.

– Как любопытно. – продолжал допытываться Евлампий. – А что еще может ваш корабль, капитан?

– Очень многое. Круг чернокнижников вживил в мою шхуну душу гремлина. Поэтому, корабль практически живой и способен…

– Это отвратительно! – взвился голем. – Запирать душу живого существа в предмете, это преступление!

– Позвольте с вами не согласится! Все естествоиспытатели единогласно заявляют, что гремлины любят устраивать свои обиталища в технических изобретениях. – заметил архивариус. – Обычно, это предметы небольшого размера.

– Любят? – бушевал Евлампий. – У них что, спрашивали?

– Существует огромное количество трудов на тему одержимости предметов гремлинами. В Королевском университете исследований Черной империи проводили опыты с часами. Так экспериментаторы установили прямую связь между гремлином и захваченным предметом. Если часы уничтожали, живший в них гремлин, спустя несколько дней, умирал.

– Какое это имеет значение? – попытался я урезонить спорщиков.

– Что горит? – громко спросил Оливье и его голос больше не звучал растерянным.

– Это моя вина. – снова начал архивариус.

Дядя не дал ему закончить.

– Меня тоже начинает интересовать, как уничтожить голема! – закричал он.

Лицо Оливье покраснело от ярости.

– Будь уверен! – проревел он. – Мне это не составит труда! Меня ведь не интересует, останется ли в живых оборотень!

Я вздрогнул, но промолчал. Чтобы не происходило, я всегда оказываюсь крайним.

Дядя скрылся за стеной, а я приподнялся и бесшумно подобрался к архивариусу. Голем молчал. Угроза Оливье заставила его задуматься.

– Простите, – прошептал я, – вы пытались бежать?

Задумавшийся архивариус взглянул на меня так, словно первый раз увидел.

– Юноша, я правильно понимаю, что вы имеете ввиду побег с каменной террасы? Тогда, нет. Лично я не пытался, но наблюдал неоднократные попытки своих товарищей по несчастью. К моему величайшему разочарованию, все они закончились провалом.

Я вздохнул.

– Мне жаль, юноша. Я не могу вселять в вас обманчивую надежду на спасение.

– Но вы же сами говорили, что это прекрасное чувство! – возмутился я.

– Прекрасное, без сомнения. Жизнь, в отсутствии надежды, тягостна и невыносима, но бессмысленное упование на не исполнимое спасение, которому не суждено сбыться. Еще хуже! Я предполагаю, что способ покинуть нашу темницу есть, но я его не знаю и не могу им с вами поделиться.

– Грязные макаки! – взревел Оливье.

Я невольно оглянулся. Дядя стоял у стены и смотрел вверх.

В небе, на полоске светящейся воды, снизу выглядящей туманным малахитовым свечением, летучие обезьяны атаковали черную шхуну. Корабль защищался. Канаты душили нападавших и сбрасывали с палубы. Реи на мачтах крутились, словно деревянные руки, сбивая нападавших. С носа судна выстреливала лодка. Попадая в обезьян, она цепляла их снастями и утаскивала на корабль. С палубы бил фонтан воды, наверное, из бочки бесконечных запасов. Несмотря на то, что больше отпугивал, чем причинял реальный вред, он все же вносил свою лепту в оборону судна, не давая нападавшим построить боевой порядок.