– Однажды ты укусила ученого? – поинтересовалась Ангва.

– У меня Черная ленточка, сержант, – кротко ответила Салли. – И врожденная склонность к иностранным языкам. Пока мы одни, капитан, можно кое-что сказать?

– Разумеется, – ответил Моркоу, пытаясь повернуть колесо на запертой двери.

– По-моему, здесь много странного, сэр. Например, то, как Пламен отреагировал на этот череп. И с чего он взял, что тролль спустя столько времени по-прежнему здесь?

– Тролль, попавший в гномью шахту, способен причинить массу вреда, прежде чем его остановят, – сказал Моркоу.

– Пламен не ожидал обнаружить череп, сэр, – настаивала Салли. – Я слышала, как у него заколотилось сердце. Он испугался. И… еще кое-что, сэр. Поблизости много городских гномов. Десятки. Я слышу. И шесть грагов. Их сердца бьются очень медленно. Есть и другие гномы. Какие-то странные. Их меньше. Может быть, десятеро.

– Очень полезные сведения, младший констебль, большое спасибо.

– Да, я прямо не знаю, как мы до сих пор без тебя обходились, – сказала Ангва и быстро перешла в другую часть сырой комнаты, чтобы никто не видел ее лица.

Она нуждалась в свежем воздухе, а здесь царила липкая, всепроникающая, застоявшаяся вонь. Сознание так и вопило. Лига воздержания? «Больше ни капли»? Казалось бы – кто хоть на минуту способен в это поверить? Но люди ловятся на удочку, потому что вампиры чертовски обаятельные. Ну разумеется. Такова вампирья натура. Единственный способ сделать так, чтобы гость остался на ночь в старом замке! Каждый дурак знает, что леопард не меняет своих полосок. Но нет, носи дурацкую черную ленточку и пой «Губы, покрытые пятнами крови, моих не коснутся вовеки…» – и окружающие купятся. Кто такие вервольфы? Просто чудовища. Плевать, что для тебя жизнь – ежедневная борьба с внутренним волком. Плевать, что ты усилием воли заставляешь себя проходить мимо фонарных столбов, плевать, что при каждой мелкой ссоре ты подавляешь желание покончить с оппонентом раз и навсегда одним укусом. Потому что любому известно: существо, представляющее собой помесь волка и человека, – это почти собака. От вервольфа ожидают примерного поведения. Внутренний голос вопил, что она неправа, что виноваты ПЛС и присутствие вампира, но теперь, когда запахи вокруг стали такими сильными, что буквально обрели осязаемость, Ангва не желала прислушиваться ни к каким голосам. Ей хотелось нюхать мир, она буквально жила носом. В конце концов, именно поэтому она и оказалась в Страже. Благодаря своему носу.

Новый запах, новый запах…

Резкий серо-синий запах лишайника, коричневые и лиловые тона гнилых отбросов, оттенки дерева и кожи… даже в волчьем обличье она никогда еще не смаковала воздух с таким профессионализмом. Мощно пахло сыростью и гномами, но в воздухе реяли легкие нотки, похожие на звуки флейты-пикколо в реквиеме, и сливались в единое целое…

– Тролль, – прохрипела Ангва. – Тролль! Тролль с черепами на поясе и с дредами из лишайника. На «Сползе» или на чем-то похожем. Тролль! – Ангва почти лаяла, стоя у задней двери. – Откройте дверь! Сюда!

Она почти не нуждалась в глазах. Там, на железном листе, кто-то углем нарисовал кружок, пересеченный двумя диагональными линиями.

Моркоу мгновенно оказался рядом. По крайней мере, у него хватило такта удержаться от вопроса: «Ты уверена?» Он покрутил большое колесо. Дверь была заперта.

– Сомневаюсь, что за ней вода, – сказал он.

– Ох, боги, – проговорила Ангва. – Ты же понимаешь, они это придумали, чтобы не пустить нас!

Моркоу повернулся – к ним бегом направлялся целый отряд гномов. Они спешили к двери, как будто не замечая присутствия стражников.

– Не позволяй им войти первыми! – сквозь стиснутые зубы прорычала Ангва. – След… очень слабый!

Моркоу одной рукой вытащил меч, другой значок.

– Городская Стража! – загремел он. – Пожалуйста, опустите оружие. Всем спасибо!

Гномы замедлили ход. Задние неизбежно навалились кучей на передних.

– Это – место преступления! – объявил Моркоу. – А я – все еще нюхач! Мистер Пламен, вы здесь? За дверью стоят стражники?

Пламен протолкался сквозь толпу.

– Нет, думаю, что нет, – ответил он. – Тролль там?

Моркоу взглянул на Салли, и та пожала плечами. Вампиры не развили в себе способности прослушивать тролльи сердца. А зачем?..

– Возможно, но лично я сомневаюсь, – сказал Моркоу. – Пожалуйста, отоприте дверь. Вдруг мы сумеем взять след.

– Капитан Моркоу, вы знаете, что безопасность шахты стоит на первом месте, – сказал Пламен. – Разумеется, вы вправе преследовать преступника. Но сначала мы откроем дверь и удостоверимся, что за ней нет никакой опасности. Вы должны уступить.

– Пускай смотрят, – прошипела Ангва. – Запах там все равно будет сильным. Я справлюсь.

Моркоу кивнул и ответил шепотом:

– Молодчина!

Ангва почувствовала, как незримый хвост начал вилять. Ей хотелось лизнуть Моркоу в лицо. Собачья часть души давала себя знать. Ты хорошая собачка. Нужно быть хорошей собачкой…

Моркоу потянул ее в сторону, когда два гнома решительно зашагали к двери.

– Тролль давно ушел, – пробормотала Ангва, когда в затылок первым двум встали еще двое. – След оставлен самое малое двенадцать часов назад…

– Что они делают? – спросил Моркоу, как будто ни к кому не обращаясь. Первых двух гномов, как и Пламена, также защищала кожаная броня с ног до головы, но поверх вдобавок была надета кольчуга. Шлемы полностью закрывали лицо и голову, оставляя лишь прорезь для глаз. На спине у каждого был большой черный мешок, а в руках копье.