– Капитан, я что-то слегка запутался, – сказал Ваймс. – Я-то не вырос в шахте. Все эти знаки появляются, потому что гномы думают, что скоро случится нечто плохое, и хотят уберечься, или потому что шахта заслуживает, чтобы случилось нечто плохое, или потому, что гномы хотят, чтобы случилось нечто плохое?

– Может быть и то, и другое, и третье одновременно, – вздрогнув, ответил Моркоу. – Когда в шахте дела плохи, атмосфера здорово накаляется.

– Ох, боги.

– Бывает жутко, сэр. Уж поверьте. Но никто никогда не станет чертить самый страшный знак и желать, чтобы случилось что-нибудь плохое. Одного рисунка, во всяком случае, недостаточно. Надо изо всех сил хотеть, чтобы это случилось.

– И каков же самый страшный знак?

– Вы, право, не хотите знать, сэр.

– А вот и хочу, – сказал Ваймс.

– Нет. Поверьте, вы не хотите знать. Честное слово, сэр.

Ваймс уже собирался прикрикнуть, но на мгновение остановился и задумался.

– Пожалуй… да, я, наверное, не хочу, – согласился он. – Все это – сплошная истерия и мистика. Страшные сказки. Гномы в них верят. А я – нет. Ну… и как же ты заставил вурмов расположиться в форме знака?

– Запросто, сэр. Всего лишь потер стену куском мяса. Вурмы поползли к еде. Я хотел слегка встряхнуть Пламена, чтоб он занервничал. Как вы меня учили, сэр. Я решил показать ему, что мне известно про знаки. В конце концов, я гном.

– Капитан, возможно, сейчас не время открывать тебе глаза, но…

– Да, я знаю, что люди смеются, сэр. Гном в шесть футов ростом! Но быть человеком всего лишь значит быть рожденным людьми. Это несложно. Но чтобы быть гномом, необязательно родиться в гномьей семье, хотя и желательно. Быть гномом – значит совершать определенные вещи. Некоторые ритуалы. И я их совершаю. Поэтому я и человек и гном. Глубинным довольно трудно с этим примириться…

– Снова мистика, да? – устало спросил Ваймс.

– Да, сэр. – Моркоу кашлянул.

Ваймс хорошо знал этот кашель. Он значил, что у капитана были наготове дурные вести и Моркоу сомневался, найдется ли для них место в переполненной и без того голове Ваймса.

– Валяй, капитан.

– Э… ваш малыш вернулся, – сказал Моркоу, разжимая кулак. Там сидел бесенок Груша.

– Я бежал всю дорогу, Введи-Свое-Имя! – похвалился он.

– Мы заметили, как он скакал вдоль канавы, – сказал Моркоу. – Его было не так уж трудно увидеть, потому что он светился бледно-зеленым.

Ваймс вытащил коробочку из кармана и поставил на пол. Бесенок запрыгнул внутрь.

– Вот и славно, – заявил он. – И не напоминайте мне про крыс и кошек!

– Они за тобой гонялись? Но ты же – магическое существо!

– Но они-то этого не знают! – ответил бесенок. – Так, что я хотел… ах да. Ты просил меня выяснить насчет ночных перевозок. За последние три месяца груз помойных фургонов увеличился в среднем на сорок тонн за ночь.

– Сорок тонн? Хватит, чтобы завалить большую комнату! Почему мы об этом не знали?

– А вот и знали, Введи-Свое-Имя! – сказал бесенок. – Но фургоны выезжали из всех ворот. Какой стражник обратит внимание на одну-две лишних телеги?

– Да, но каждый вечер привратники писали рапорты! Почему мы ничего не заметили?

Последовала неловкая пауза. Бесенок кашлянул.

– Э… никто не читает рапорты, Введи-Свое-Имя. Мы называем такие документы – «для галочки».

– И что, ни в чьи обязанности не входит их читать? – поинтересовался Ваймс.

Вновь воцарилась оглушительная тишина.

– Я думала, что в твои, дорогой, – сказала Сибилла, не сводя глаз с носка.

– Но у меня полно дел! – возразил Вайсмс.

– Да, дорогой. В том-то и проблема.

– Но я не могу тратить все свое время на возню с бумажками!

– Тогда найди кого-нибудь, кто этим займется, дорогой.

– Я вправе это сделать? – уточнил Ваймс.

– Да, сэр, – ответил Моркоу. – Вы главный.

Ваймс взглянул на бесенка. Тот с надеждой улыбнулся.

– Ты бы мог просмотреть бумаги на подносах…

– …и на полу… – пробормотала Сибилла.

– …и выбрать все важное?

– Рад помочь, Введи-Свое-Имя! Один вопрос, Введи-Свое-Имя. А что важно?

– Например, подтверждения тому, что дерьмочисты теперь вывозят из города намного больше мусора. По-моему, это чертовски важно. Тебе так не кажется?