Шрифт:
— Я начальник принца.
— Он не заслужил твою преданность. Почему ты думаешь, он поставил тебя на работу по перевозке камней? Потому что ты нужен ему. Его не волнует, если ты и все твои люди исчезнут под волной.
Медальон начальника на его груди пульсировал как сердце. Он должен был подняться на поверхность, понял Морган смутно. Ему нужен воздух.
— Я пообещал ему свою верность.
— Пообещал его отцу, давно ушедшему и легко забытому. Ты — лорд финфолков. Ты более достоин руководить, чем он.
— Ты обещаешь мне власть над детьми моря.
— Вступи с союз с нами, и вместе мы сможем очистить мир от человеческих паразитов.
Паразитов. Слово застряло в горле Моргана маленьким, трудно перевариваемым комом, который не давал глотать.
Элизабет не была паразитом. Зак не был паразитом.
Он попытался повернуть свои мысли от них, но Гау был слишком быстр для него.
— Мальчик финфолк, — сказал демон.
Не крюк, на сей раз гарпун, прямо в его живот. Как-то Гау узнал то, что Морган только подозревал. Или, Морган получил то, что демон узнал, что Морган хотел услышать.
— В будущем он мог быть своим, — продолжил Гау. — И твоим. Только скажи слово, только пообещай нам поддержку, и ты сможешь получить все, что пожелаешь.
Он не мог дышать.
— А если я откажусь?
Ответ Гау опалил воду.
— Тогда мы заберем их у тебя. Мальчика и женщину, обоих.
Глава 9
Морган стоял на залитой лунным светом площадке перед квартирой Дилана Хантера. Ресторан внизу был закрыт плотными ставнями. Он колотил в дверь и был вознагражден, когда внутри вспыхнул свет. Замок щелкнул.
— Морган. Боже. — Дилан провел по лицу, блокируя вход в квартиру. — Уже давно за одиннадцать. Что тебе нужно?
— Я думал, что ты защитил этот гребаный остров.
Дилан прищурился.
— Я защитил.
— Кто это? — спросил женский голос за ним. — Все в порядке?
Дилан повернул голову.
— Все в порядке, милая. Возвращайся в кровать.
Вопль младенца дрогнул и поднялся.
— Дерьмо. — Дилан поморщился. — Тебе лучше зайти. Но говори тихо.
Морган последовал за ним внутрь. Комнаты были маленькими, потертыми и теплыми. Морган думал, что, вероятно, вся квартира поместиться в большом зале в Каер Субаи. Вместо английского леса и испанского железа, французских шелков и итальянского мрамора, пространство было замусорено обломками человеческого существования: обувь под столом, яркие декоративные подушки на кушетке, кусочки морского стекла висели в окнах. Детские рисунки висели на холодильнике. На стенах висели фотографии.
Женщина с фотографий стояла в темном дверном проеме, закутанная в длинный красный халат с взволнованным младенцем на плече.
— Ты помнишь мою жену, Регину, — сказал Дилан с очевидной гордостью.
Прямые, короткие волосы; тонкое, угловатое лицо; темные, выразительные глаза.
«Не красавица», — подумал Морган. — «Но плодовитая и внушительная; если то, что рассказали ему о событиях прошлого лета, было правдой».
Он наклонил голову. Регина кивнула ему в ответ.
— Поздновато для светского визита.
— Я здесь по делу.
Она гляну на своего мужа.
— Дела селки?
Дилан пожал плечами.
— Хорошо, ты можешь рассказать мне позже. — Она успокаивала ребенка, розовощекую малышку с шапкой темных маминых волос и смелыми черными папиными глазами. — Я покормлю Грейс в комнате.
Морган заметил тени под ее глазами, слабые синяки, которые напомнили ему об усталости Элизабет.
— Мне жаль, что потревожил вас, — сказал он натянуто.
— Ничего. — Быстрая улыбка преобразила ее лицо. Она не была так же прекрасна как Элизабет, но теперь он видел, что привлекло Дилана. — Грейс обычно просыпается, так или иначе, в это время. Если нам повезет, то она уснет до того, как мне нужно будет вставать в пять.
Дилан положил руку на маленькую спину его жены, провел пальцем по щеке дочери.
— Я сделаю тебе чаю. Ты хочешь того травяного?
— Это было бы хорошо. — Она наклонилась к нему на мгновение, поддавшись, грациозный жест, который заставил Моргана заморгать. И удивиться.
Между селки и его партнершей было что-то большее, чем секс и потомство. Это было доверие и нежность, которые искала Элизабет?
«Ты можешь мне это предложить? Или что-нибудь из этого?»
Нет. Зачем он нужен? Он не был наполовину человеком, как Дилан.
Все же Дилан теперь мало походил на капризного подростка, которого помнил Морган. Он казался сильнее, более самоуверенным, более…
«Удовлетворенным», — подумал Морган с завистью.