Снова прочитав в глазах мужа немой вопрос, Вера Петровна решила больше не лукавить и призналась:

— С плодовыми деревьями и кустарниками я, Степочка, одна не управлюсь. Вот поправишься, сам все в саду сделаешь. Мне это не по силам. А за остальное можешь не беспокоиться!

Немного поразмыслив над тем, что еще должно его заботить, она добавила:

— На дачу ездить буду с нашими соседями. Мне и Воронины предлагали, и Фридманы. Им ничего не стоит попутно меня подобрать и высадить у метро.

Заметив, что муж нахмурился, она сразу догадалась, в чем дело.

— Знаю, дорогой, что ты не любишь одалживаться, — мягко сказала она, вновь погладив его по руке. — Но Михаила и Петеньку просить об этом не хочу. Они слишком заняты своими важными делами. Пусть заботятся о Даше и внучках!

Степан Алексеевич, видимо, был еще очень слаб и, умиротворенный ее неторопливыми ласковыми речами, непроизвольно задремал. Убедившись, что он ее больше не слушает, Вера Петровна поправила на нем одеяло и достала из сумки книжку, которую начала читать еще в троллейбусе.

Мощный «БМВ» Седого с его подручным Цыганом за рулем резко затормозил у невзрачного здания, в котором помещалось охранное бюро «Выстрел». Из передних дверей машины, пригнув головы, вылезли рослые Седой с Цыганом, а из задней выкатился маленький Проня и вслед за ними вошел в дом.

В знакомой обшарпанной конторе находилась лишь Настя, которая, со скучающим видом, сидя за секретарским столом, читала книжку. Кивнув ей, Седой и Проня прошли в кабинет, а Цыган развалился рядом на стуле. Зазвонил телефон, и Настя лениво подняла трубку.

— Шеф сейчас занят, а кто его спрашивает? — хорошо исполняя свою роль, отозвалась она деловым тоном. — А, это ты, — узнала она голос Хирурга. — Говори, что нужно, я ему передам! Хорошо, перезвони ему минут через сорок.

— Ну ты и артистка, Настя! Тебе бы на сцене играть: такой талант пропадает, — смеясь, заявил ей Цыган, когда она положила трубку. — Я просто загляделся, как ты из себя секретутку разыгрывала.

— А ты на меня не заглядывайся! Не по сеньке шапка! — отрезала Настя. — Пора бы понять, что здесь тебе ничего не обломится.

В ответ на ее отповедь красавец Цыган лишь нагло усмехнулся.

— Это почему же? — подсев поближе, спросил он, понизив голос и глядя в упор своими шальными глазами. — Разве я хуже Седого?

— Смотри, доиграешься! — предупредила его Настя. — Не боишься, что я ему это передам?

— Ну прям напугала, — ничуть не смутясь, усмехнулся Цыган. — Не будет Седой из-за телки ссориться с корешом. Он не против групповухи. Давай устроим на днях, — наклонясь к ней, добавил он горячим шепотом, — веселую компанию в баньке? Не пожалеешь!

От такого нахального натиска Настя растерялась, и ухажер, решив, что она поддается его чарам, попытался втихомолку запустить ей руку под юбку.

— У тебя что, совсем крыша поехала? — опомнившись, прошипела Настя, как ужаленная вскакивая с места. — Ишь, руки распустил! Я не шучу, скажу Василию, если не перестанешь приставать.

— Да брось корчить из себя недотрогу, — тоже вскочив и приблизившись вплотную, горячо выдохнул ей в лицо Цыган. — Будто не знаю, что Седой тебя под клиентов подкладывает, когда того дело требует! Им можно, а мне нельзя?

— Сам знаешь, то для дела, а не ради забавы. Так что садись и забудь об этом думать, — решительно отстраняясь, бросила ему Настя. — Мне никто, кроме Васи, не нужен!

Неизвестно, чем бы у них это закончилось, если бы из кабинета не вышел Проня. С удивлением взглянув на стоящих друг перед другом тяжело дышащих Настю и Цыгана, он сказал:

— Ссоритесь, что ли? Нашли время базарить! Пойдем, тебя зовет Седой, — кивнул он Насте с загадочным видом. — Предстоит интересное дельце.

В кабинете Василий Коновалов с задумчивым видом уставился в лежавшие перед ним на столе какие-то справки. Когда Настя вошла, он, не глядя на нее, бросил:

— Садись! Надо обсудить серьезное дело.

Однако его темпераментная любовница вместо этого зашла ему за спину и, приобняв так, чтобы почувствовал ее горячее тело, шепнула на ухо:

— Дела могут ведь и подождать, Васенька! Мы уже дня три как не виделись. Сначала приласкай, я по тебе соскучилась!

— И я не против, но немного погодь, Настена, — мягко, но решительно сказал Седой, высвобождаясь из ее объятий. — Сначала решим наши дела, я отпущу Проню и Цыгана, а потом мы с тобой, — он плотоядно посмотрел на нее своими белесыми глазами, — потрахаемся досыта.