– Уж не ревнуешь ли, дорогой? Я спала рядом с тобой. Не моя вина, если ты постоянно пьян.

– О, боги!
– плачущим голосом воскликнул Арам.
– Ты за одно утро наврала столько, сколько не врала за всю свою жизнь. Этого тебе мало?

– Ты слышал разговор?

– Двери были не закрыты, а я не спал почти всю ночь. Я ждал тебя, а ты пришла только на рассвете... Вся в пыли, в паутине. Ты нахально врала про сон. Ты не могла его видеть, ты же всю ночь блудила, а не спала.

– Теперь мне пора воскликнуть: «О, боги!»

– Не думай — я не вправе ревновать, я потому и пью, что боюсь остаться в постели с тобой наедине...

– О чем ты?

– Помнишь, на хуторе утром мы купались на плотине?

– Как мне не помнить. Ты так крепко обнял меня, обнаженную...

– Тогда я испугался, как никогда в жизни.

– Чего испугался?

– Того возбуждения, которое возникает при объятьях, не было. Я понял, что пропил мужскую силу. Понимаешь, пропил! И ты это поняла! И вчера пошла к другому мужику. Не ко мне, к другому, к молодому и сильному! И я не вправе...

– Не говори больше ничего,- Мелета закрыла ладонью рот мужа.- Сейчас я расскажу, где я провела всю ночь. Я была в храме.

– Снова ложь! Как ты туда проникла?

– Через подземный ход. Я стояла около Кумира Девы, а на бедрах Ипполиты сверкал алмазами волшебный пояс!

Арам, казалось, сразу протрезвел:

– Значит, это был не сон! И ты говорила с Девой!

Арам соскочил с постели, пробежался из угла в угол комнаты, он ерошил пальцами свои густые волосы, и, не ожидая утвердительного ответа жены, заговорил:

– Непременно надо, чтобы об этом узнали все. И тогда изменится жизнь города...

– В лучшую ли сторону, Арам? Вот что я захотела бы знать.

– Конечно, в лучшую! Люди обретут уверенность, мы с тобой будем жить во дворце Атоссы...

– И ты будешь иметь много вина.

– Не смей так говорить, Мелета! Я брошу пить, и пусть меня убьет первая амазонка, которая увидит меня пьяным.

– Значит, я должна идти в город и рассказать о сновидении?

– Самой неудобно. Надо, чтобы амазонки сами пришли к тебе и спросили...

– Может, послать Тикету - служанку?

– Нет нужды! Твоя мать... Она так спешила в город...

– Ты думаешь, она не утерпит?

– Мужчине и то такую новость не удержать. Ликоп тоже не выдержит. Помяни мое слово - после полудня весь город будет на ногах.

– Будь что будет, милый. А сейчас бай-бай. Я падаю от усталости.

В середине дня, когда солнце встало в зените, город начал все более и более оживляться. То там, то здесь на улицах стали появляться верховые амазонки. Они проносились по каменным мостовым улиц, как ураганы, вздымая тучи опавших листьев, появлялись и тут же исчезали в переулках. Все больше и больше сновало по улицам и площадям торопливых пар. Это были простые мужики и олухи с женами, пробегали амазонки с копьями и мечами. Часто встречались повозки со скарбом, тачки с какими-то вещами - это, скорее всего, покидали город рабыни и бедняки. Вот прошла сотня наездниц со Щитами, копьями и стрелами в колчанах. Это было похоже на прежнее время, когда амазонки собирались в поход.

Мелету разбудил Арам. Он не дал ей одеться, прямо обнаженную подвел к окну. Вся площадь перед домом была запружена народом. Мужчин не было видно, были наездницы и гоплитки. Они что-то кричали, размахивали руками, некоторые раскачивали решетки перед двором. Арам раскрыл створки окна, с улицы ворвались однообразные звуки:

– Ме-ле-та! Ме-ле-та!

– Сходи успокой их, я пока оденусь.

– Ха! Чтоб они меня подняли на копья. Я лучше запрусь в башне. Мало ли что у них на уме. Они же ойропаты.

Мелета спешно оделась, но не успела причесаться - в комнату ворвались молодые женщины, бережно подняли ее на руки и понесли по лестнице вниз.

– Куда вы меня тащите?!
– кричала Мелета, пытаясь встать на ноги.

– К храму! К храму!
– повторяли амазонки, и вынесли Мелету во двор. Там стояли носилки, на них виднелось какое-то кресло, хоть и старое, но богатое, судя по обивке. Мелету усадили в кресло и понесли по улицам.

Покачивались, в такт шагам амазонок, носилки, толпы людей торопливо обгоняли их, многие вскидывали правую руку над плечом и кричали дружно: «Хайре, Священная!» У Мелеты от тревоги похолодело внутри. Она подумала: «Люди свято верят в ее сон, верят в Пояс Ипполиты, а что если Чокея и Диомед выкрали его? Меня разорвут за обман».

Когда носилки вынесли на агору, Мелета испугалась еще больше. Вся площадь, как в старые добрые времена, заполнена конными сотнями, как и прежде, сотни стоят в строевом порядке, только наездницы не сидят верхом, а стоят у уздечек. Как только Мелета появилась на площади, словно по команде, наездницы все, как одна, встали на одно колено, склонили головы и выбросили вперед правые руки. Площадь притихла, даже кони перестали качать головами и звенеть удилами уздечек. И пока Мелету несли по широкому проходу, к храму, площадь склоненных голов в молчании провожала ее. Мелета забыла про страхи, радость тщеславия переполнила ее сердце и она подумала гордо: «Нет, Фермоскира жива, она еще поднимется!»